Книга Глаша 2, страница 128 – Лана Ланитова

— И что, присмотрели ли вы себе красотку?

— Я славно провел время уже с парой из них.

— Экий вы прыткий!

— Да-с. Жаден я до скоромного. Есть такой грех. Но что эти две? Хорошенькие – слов нет. Но мечта моя совсем об иной.

— Это о ком же? Еще одна девка? – рассмеялся полный господин.

— Да, нельзя и девкой ее назвать…

— А что так?

— Уж больно породиста, тонка, изысканна.

— Так-с? А за чем дело-то встало? Купите, да пользуйтесь, коли она-таки девка. Чай, и желтый билет имеет?

— Вот-с, господа, какой афронт. Дело в том, что Глафира Сергеевна, а именно так зовут эту прелестницу, почти недоступна.

Услышав имя той, которой он грезил уже пару месяцев, Константин Федорович вздрогнул и напрягся.

— Как может быть недоступной девка? – фыркнул толстяк.

— А дело в том, господа, что сия фемина настолько обворожила всех посетителей этого дома, что на нее расписана очередь.

— Ловко! Так и вы запишитесь в ее конец.

— Записался. Только очередь моя подойдет аж в начале мая. Каково?

— Так у этой девки непочатый край работы! – расхохотался толстяк.

Смеялись все, кто был в курительной комнате.

Когда князь покинул курительную, то ему казалось, что смех этих мужчин преследует его даже в вестибюле. Спустившись с лестницы, он встал возле балюстрады, отделяющий второй этаж от первого. И посмотрел вниз. Мраморный пол первого этажа с турецким ковром и швейцаром в синей ливрее – все это бросилось в глаза так, словно он летел с высоты вниз. Пальцы больно сжали виски. Краем глаза он глянул на высокое зеркало и увидел там свое отражение с красным лицом и почти безумным взглядом.

«Девка! Она обычная алчная девка. А я – глупец, лелеющий призрачные мечты. Неужели ей мало денег и подарков? Или похоть ее тому виной?! Но очередь из кобелей??? Это уже слишком! Пойду и прикончу ее разом. А там – пусть хоть острог».

Пока он шел от подъезда особняка до собственного экипажа, холодный порыв ветра чуть не сорвал с него шляпу. Вольский встал возле кованой ограды.

«За что мне это? Зачем я полюбил ту, на которой стоит печать позора? Ведь о ней теперь знают все в свете. Если я женюсь на ней, то от нас закроются все двери. Никто не подаст мне руки. Ну, и пусть. Я люблю ее. Я увезу ее в Италию… Безумец! Ты ей не нужен! Лучше я задушу ее…»

* * *

Глафира приходила в себя после «пыточной» комнаты и получила в награду от Мари, как та и обещала, четыре дня отдыха. Вечера она проводила с Татьяной, днем гуляла по столице, задумчиво поднимая голову к крышам высоких домов. А потом, неожиданно для себя, взяла извозчика и поехала в центр города на Дворцовую площадь. Она смотрела и смотрела на Александрийскую колонну, пытаясь мучительно припомнить, зачем она здесь. Пред мысленным взором всплывали крылья, крест и склоненное лицо ангела. В той близости, что можно дотянуться рукой. Что это было? Где она могла видеть это все так близко? И небо. Звездное небо.

Потом она пошла на набережную. Шел Невский ледоход с огромными серыми и белыми льдинами. Возле реки было свежо. Глафира брела по набережной, кутаясь в меховой воротник, стараясь не смотреть в лица прохожих и на дорогие экипажи.

К вечеру она была дома. Испуганная Татьяна встретила ее в комнате.

— Тебя где носит? Я уж извелась вся. Князь твой приходил.

— Какой князь? – растерянно спросила Глафира.