Книга Глаша 2, страница 109 – Лана Ланитова

— Смотри, не запнись, – злобно прошептала Софи. – Aujourd’hui en fleurs, demain en pleurs.^[29] – и она скрылась за шторами собственной комнаты.

Были здесь и другие завистливые реплики, но, к счастью, Глаша не слышала их. Ей и вправду было приятно разглядывать себя в зеркале, когда портнихи надели на нее черное элегантнее платье из бархата. Чертовски скромное и чертовски дорогое. Белый жемчуг красиво обхватывал нежную шею, в полное запястье припудренных ручек врезался плотный браслет из точно такого же жемчуга. Мочки маленьких ушей венчались жемчужными горошинами. Но красивее всего выглядело огромное декольте, открывающее роскошную белую грудь Глафиры. Князь смотрел на нее с нескрываемым восхищением.

Когда за ними захлопнулись двери ландо, Вольский прикоснулся к ее руке и, не снимая перчатки, поцеловал Глашу в маленькую ладошку.

— Глафира Сергеевна, вы просто обворожительны. Я влюблен в вас, как юный Ве́ртер. И также, поверьте, страдаю.

— Позвольте, не поверить вам, сударь, – отвечала Глафира. – Вы не в тех летах, чтобы предаваться столь глупому чувству.

— Вы называете любовь – глупым чувством? А как же Александр Сергеевич с его: «Любви все возрасты покорны»?

Полные губы Глафиры тронула усмешка:

Глаша процитировала Пушкина и чуть надменно посмотрела на красавца князя.

— А вы, оказывается, жестоки… Как, впрочем, все красавицы.

— Князь, сравнивать вас с Вертером я, увы, не могу. Надеюсь, у вас вполне хватит рассудка, чтобы не покончить счеты с жизнью, как сделал несчастный юноша.

— О да, в этом вы правы, – он усмехнулся в густые усы и снова поцеловал Глаше руку. – Итак, Глафира Сергеевна, я весь в вашем распоряжении. Куда мы едем? У меня есть знакомые купцы, торговцы дамскими мехами, шубами. Есть и знакомые ювелиры. Не угодно ли прокатиться в ювелирный магазин господина Засекина? Там есть отличные, чистокровные бриллианты. Или салон одежды. Лучший Парижский шик?! Решайтесь, куда вперед?

— Никуда, сударь, – холодно отвечала Глаша. – Вы полагаете, что раз волей судьбы я оказалась в доме Мари, то меня можно купить и вне стен ее салона?

— Простите, но я не хотел вас обидеть, – князь не на шутку разволновался. – Я смею лишь питать слабые надежды, что когда-нибудь вы станете моей законной супругой, – он сильно покраснел.

— Князь, это чудовищно пошло говорить о том, чего в принципе не может быть, – Глафира отстранилась от Константина Федоровича. – Чудовищно и пошло. Побойтесь бога.

— Не стоит вам читать мне нотаций! – резко ответил он. – Вы не знаете и мизерной части правды о моей жизни в супружестве, не знаете, чем был для меня этот брак, и как меня к нему принудили совсем юным. Я никогда не жил ради себя. Да, я позволял себе короткие адюльтеры. Но почему я должен схоронить себя ныне, когда душа моя молода, как никогда, и тело не подводит? Я не виноват в том, что встретил вас чуть раньше, чем стану вдовцом. Я буду откровенен с вами: моя супруга при смерти.

— И все равно, это – безбожно мерзко. Я молилась за ее здоровье в храме. Браки свершаются на небесах, сударь. Вам полезно было бы проводить больше времени рядом с супругой.