Книга Чтоб ты подавился!, страница 72 – Виктория Браунли

Я тут же представил, как она попадает в аварию на моей блестящей красной «веспе», и мое сердце замерло.

— Люси, ты что, уже его одолжила? – спросил я.

— Э… может быть. Но послушай…

— Только не говори, что ты попала на нем в аварию, – произнес я.

— Я в порядке, – сказала она.

— А скутер? – нервно спросил я.

— На нем просто царапина. Поверхностная, правда. Я могу закрасить ее лаком для ногтей.

Я посмотрел в окно в надежде, что окружающий пейзаж немного меня утешит.

— Даже не думай. Я приеду и починю его сам, – приказал я. – А ты отдашь мне деньги.

— Кстати, об этом… – начала она.

— Знаю, знаю. Денег у тебя нет, но ты обещаешь однажды вернуть мне должок. Слушай, Люси, мне пора. Мне нужно подготовиться…

— Ах да, – начала она, довольная, что мы сменили тему. – Как твое собеседование?

Мне не хотелось перечислять все, что здесь случилось, учитывая, что непосвященному это покажется полной бессмыслицей, к тому же мы подписывали соглашение о неразглашении. Но я все же рассказал ей про яхту, зная, что Люси повеселится.

Когда я уже приблизился к самому интересному – как Кристофер вывалился за борт, – она меня перебила:

— Кстати, совсем забыла сказать. Папа говорил, что видел, как Карла выскользнула из черного хода Сената прямо в Люксембургский сад. Видимо, у нее была встреча с кем-то из сенаторов, а имени я не запомнила.

Я застыл на месте. Карла встречалась с сенатором?

— В любом случае… – сказала Люси, нарушая тишину. – Когда ты вернешься?

— О, э… Наверное, сегодня вечером. Или завтра утром.

— Что у вас запланировано на оставшийся день? – спросила она.

— Кажется, кулинарный конкурс.

— Что это за собеседование такое? – спросила она.

— Я расскажу тебе, когда сам пойму.

— И что будешь готовить?

— Что-нибудь французское? – спросил я, размышляя вслух.

— Почему бы не сделать ей какой-нибудь невероятный бургер? Она выглядит так, словно не ела ничего калорийного уже несколько лет. Или, может, приготовишь мамину жареную курочку, обмазанную пахтой? Покажи ей свои американские корни.

При упоминании маминой курочки у меня потекли слюнки.

— А знаешь что? Думаю, это будет идеально, – сказал я. Скорее всего, Карла не ела жареной курицы с тех пор, как покинула Штаты.

— Ну что, теперь, когда я тебя так выручила, я пойду! – И она со спокойной душой отключилась. Хотел бы и я чувствовать себя так же.

Я сделал эспрессо и вернулся мыслями к Карле в Сенате. Что она там делала? Один из слухов гласил, что она встречалась с президентом Сената, который годился ей в отцы. Говаривали, что у нее слабость к мужчинам, занимающим высокие посты. Может, она снова с ним? Или этот роман послужил толчком к написанию мемуаров. Неужели она решила на опережение опубликовать свою правду? Или она, наоборот, пытается что-то скрыть?

Нервничая, я спускалась по лестнице, не зная ни куда мне идти, ни кого я встречу по пути на кухню. Такое странное чувство – быть в чужом доме, даже не зная, что тебе уготовили и куда подевались все остальные.

На мне была поварская куртка – кстати, весьма милая, – а в задний карман джинсов я заткнула шпаргалку с рецептами. Я была готова. Или вроде как готова. Я сделала глубокий вдох и пообещала себе, что все будет хорошо, даже если сегодня все пройдет не слишком удачно. Жизнь за стенами виллы Карлы все равно продолжится. Земля вращалась по своей орбите, и там, снаружи, меня ждала жизнь, которой я до недавнего времени была вполне довольна. Но теперь образ Карлы манил меня, как подвешенная перед осликом морковка, и я была намерена эту морковку заполучить.