Книга Чтоб ты подавился!, страница 60 – Виктория Браунли

— Нет. И даже не подумала про винное сопровождение. Я не слишком опытна в организации ужинов для богачей.

Я уже собрался ее разуверить, как увидел, что она улыбается. Хлои пошутила. Я с облегчением смотрел, как она понемногу расслабляется. И еще я был рад, что нащупал ее любимую тему: она обожала говорить о еде. Ингредиенты, блюда, вкусы – это была ее стихия. Ее лицо озарялось светом, когда речь заходила о еде и ужинах, и, хотя я стрессовал из-за предстоящего собеседования, общение с Хлои подарило мне немного покоя.

Она спросила, что меня вдохновило на рецепты рыбы, и я рассказал ей про свою поездку в Ниццу с родителями, когда мне было шестнадцать, и как в тот вечер у нас состоялся один из самых запоминающихся ужинов в моей жизни.

— Я думала, весь твой гурманский опыт идет от дяди. – Она явно погуглила мое имя.

— Не совсем весь, – признался я. – Я частенько выхожу из-под его влияния и стараюсь формировать собственное мнение.

— Вот почему ты здесь? Чтобы выйти из его тени? – Как она могла так быстро меня понять? И насколько храброй она была, что напрямую заговорила о том, вокруг чего все остальные ходили кругами.

— Ну да. Мне нужна эта работа. Я был бы рад начать все заново без обязанностей, которые на меня налагает Le Cercle.

— Понимаю, – со знанием дела кивнула она.

Я услышал шаги; Макс вернулся. Мне казалось, что Белль только-только вошла в дом, но, посмотрев на часы, я понял, что прошел почти час. Я списал мимолетное течение времени на так называемый «эффект Хлои».

— À vous^[38], Генри, – пригласил Макс.

Я в последний раз посмотрел на Хлои и – mon dieu, какая же она прелестная – спешно пошел за Максом по коридору прямо к роскошному кабинету Карлы.

* * *

Карла сидела за шикарным огромным деревянным рабочим столом. Перед ней стояли только айпад и бокал шампанского.

Она выглядела спокойной и безмятежной, но чуть менее дружелюбной, чем я надеялся.

— Что ж, Генри, – начала Карла с сильным французским акцентом, превратившим ее грассирующий «р» практически в угрозу.

— Мадам Дури, – поздоровался я более нервно, чем мне хотелось бы.

Она помолчала, и уголки ее губ приподнялись, а потом, слава тебе господи, она улыбнулась.

— Генри, благодаря твоему дяде я знаю про тебя уже много лет, – продолжила она. – Мы с ним очень давно знакомы, хотя по природе его профессии, как ты сам понимаешь, мы так и не сблизились. Он был самым почитаемым парижским критиком своих дней, и если бы его заметили в моем обществе… Что ж… – Она немного помолчала. – Люди могли бы подумать, что его мнение предвзято. Так что мы так и не сдружились, и я ценю сложившуюся ситуацию. Кажется, ты в итоге пошел по его стопам.

Я медленно кивнул, не зная, что ответить.

Карла продолжила:

— Ты многое делаешь как твой дядя, однако мне кажется, что вы очень разные люди. Твоя натура гораздо тверже, а характер не так-то просто распознать.

— Хм-м, – пробурчал я.

— Сегодня я хотела бы узнать, кто ты – за пределами своей работы. Или, лучше сказать, за пределами бывшей должности твоего дяди. Кто такой этот Генри, что приехал ко мне на собеседование?

Она откинулась на спинку стула, давая понять, что сказала все, что хотела. Теперь была моя очередь отвечать на самый сложный вопрос, который мне могли задать. Кто я? Никаких прелюдий, никакой беседы о погоде. Мы сразу подошли к краю и заглянули в пропасть.