Книга Чтоб ты подавился!, страница 36 – Виктория Браунли

Я сделал себе кофе и перечитал записку на столе.

Теннисный завтрак в белом. Я ожидал чего-то такого, зная, что Карла обожает теннис и сама отлично играет. Было трудно представить, что она появится на корте и сыграет против нас. Мне казалось, что она приедет не раньше утра воскресенья. Это же Карла Дури, в конце концов; у нее есть занятия поважнее, чем играть в теннис с кучкой писак, даже если именно она нас и пригласила.

Приняв душ, я надел шорты и поло Lacoste.

Я слышал, как Хлои расхаживает по комнате, и уловил, как отворилась и затворилась ее дверь. Я с трудом подавил желание побежать за ней, как брошенный щенок. До корта оставалось еще немного времени. Интересно, куда она собралась?

Я сделал второй кофе, лишь бы убить время, но понял, что он не поможет мне успокоиться. Просто надеялся, что благодаря кофе на корте я буду более сосредоточен.

Вскоре я вышел на улицу в поисках остальных. И по пути наткнулся на Кристофера.

— Привет, старик, – вымолвил он.

Он что, забыл, как меня зовут?

— Ты же Кристофер, да? – ответил я, решив сбить с него спесь.

— Так точно! Как думаешь, какого черта нас заставят играть в теннис? – поинтересовался он.

— Ради духа соревнования? – предположил я.

— Или чтобы мы вспотели, – откликнулся он.

— Насколько я знаю, Карла отлично играет в теннис. Может, ей нужен тот, с кем она сможет сыграть в перерывах между главами мемуаров.

— Вряд ли спортивное мастерство должно быть поводом дать человеку работу, – произнес он.

Я рассмеялся – хотя я был согласен с Кристофером, но мы говорили о Карле Дури. Наверняка трудовой договор с ней будет уникальным.

— На любом другом собеседовании да, но насчет Карлы Дури я не уверен. Она не следует общепринятым правилам, – сказал я.

То ли согласившись, то ли выразив отвращение, он фыркнул.

— Как тебе твоя комната? – спросил я, сменив тему.

— Целительно. Твоя?

— Красива, как хоромы Георга V, – заявил я, хотя провел в ней от силы минут десять.

— Меня удивляет, сколько здесь камер, – заметил Кристофер.

Что?

— Я не заметил ничего подобного, – признался я.

— Они на каждом фонарном столбе, – произнес он. – И на моей террасе тоже. Я догадывался, что этот дом хорошо охраняется, но теперь мне кажется, что кто-то крайне любопытен. Интересно, Карла боится, что кто-то к ней вломится, или просто хочет за нами приглядеть?

— Скорее и то и другое, – предположил я, выпрямившись. Если она наблюдает за нами по камерам, мне всегда надо быть при параде.

Кристофер продолжил, но уже тише:

— Я слышал одну историю про Карлу, что она поставила камеры в обеденном зале. И каждую ночь пересматривает, что происходило там во время ужина. И если официант хоть немного ошибется или отойдет от предписанных Карлой правил, она его увольняет.

Не зная, что ответить, я кивнул.

Кажется, в Кристофере было нечто, на что я не рассчитывал. И я задумался, как много он знает про Карлу. Он явно был сообразительней, чем я думал. Плохо – теперь я знал, что и за ним мне придется приглядывать.

Сад Карлы был таким же вычурным, как и ее вилла. Я шла в сторону розария, ощущая себя кем-то вроде героини Викторианской эпохи, и вдруг увидела круглую голову, мелькнувшую за кустами. Светлые волосы, длинная, утонченная шея – наверняка это Белль. Я не хотела, чтобы кто-то сбил меня с настроя, и поспешила сменить направление, но Белль тут же меня засекла.