Книга Ромео и Джульетта на книжной улице, страница 64 – Поппи Александер

Вино лилось рекой, гул голосов нарастал; чтобы тебя услышали, говорить приходилось все громче. От непрерывного шума вкупе с обезвоживающим действием шампанского голову будто зажали в тиски, и Джулс знала, что это чревато мигренью. Отчаянно хотелось оказаться в любимом книжном уголке в маленькой гостиной Фло.

Во время кофе и птифуров Финн произнес восхитительную речь, от которой все заплакали, а затем, как по команде, рассмеялись, когда он впервые назвал Фрейю своей женой. Потом Джулс волновалась, ерзая на краешке стула, пока выступала с короткой, заранее отрепетированной речью Фрейя. Осушив новый бокал, она мысленно подбадривала подругу, особенно когда та дошла до слов о своей маме и вновь заставила всех прослезиться. Одна только Джулс, прилагая титанические усилия, сосредоточившись на фисташковом макаруне, сумела на этот раз сохранить самообладание.

Речь Романа была сдержанной, остроумной и идеально уместной – даже Джулс это признала. Когда он поднял бокал и произнес тост в честь главной и единственной подружки невесты, она напряглась и растянула губы в улыбке, уставившись в точку чуть выше его глаз. Она съежилась под обращенными на нее пристальными взглядами присутствующих, чувствуя неловкость из-за размазанной туши и безвкусного платья. Слава богу, Фрейя освободила ее от обязанности произносить речь, сказав, что уже внесла вклад в дело женской эмансипации.

На этом официальная часть свадебного торжества подошла к концу.

Готовясь к празднику, Фрейя с Финном категорически отказались от настойчивых уговоров Джулс организовать постановочный первый танец. Финн считал, что это глупо, а Фрейя поддержала его из природной стеснительности. Тем не менее они согласились немного покружиться в объятиях друг друга под кавер-версию I Will Wait группы Mumford & Sons лишь потому, что под эту песню они впервые поцеловались.

Глядя на Фрейю, беззаботно кружащую в объятиях новоиспеченного мужа, Джулс развалилась на стуле и облегченно вздохнула – все прошло хорошо, осталось только пережить дискотеку. Вдруг в ее поле зрения появилась безупречно белая рубашка. Подняв взгляд, Джулс увидела Романа.

— По традиции, шафер должен пригласить на танец подружку невесты, – ухмыляясь, сообщил тот.

— Не сомневаюсь: ты выдумал это на ходу.

— Нет, честное слово, – упирался он. – В любом случае не заставляй меня ждать. Ты ведь не хочешь устроить сцену?

Он кивнул в сторону гостей, которые смотрели на них, выжидательно улыбаясь.

— Ладно, – нехотя уступила Джулс, поднялась и под аплодисменты собравшихся приняла его руку.

Он вывел ее в центр зала и улыбнулся Фрейе, которая самозабвенно кружилась в танце, положив голову на плечо Финна. Не успела Джулс опомниться, как Роман обхватил ее за талию, а другой рукой прижал ее ладонь к левой стороне своей груди. Ощутив ровные удары его сердца под белой рубашкой, Джулс ошеломленно замерла. От Романа пахло свежим одеколоном с примесью лайма, под тканью чувствовались мышцы. Он вновь согревал ее своим телом – во второй раз за день, – и теперь это чувствовалось гораздо острее.

— Ну вот… а ты не хотела, – промурлыкал он.

В голубых глазах плясали озорные чертики, а на губах играла задорная улыбка.

Боже… Джулс, как под гипнозом, с изумлением рассматривала его губы, мечтая встать на цыпочки и прикоснуться к ним своими. Щетина у него на подбородке была заметно темнее, чем утром. Опустив взгляд на широкую грудь, плавно сужающуюся к талии, она закусила губу. Разум велел бежать прочь, а тело стремилось прильнуть ближе. Безупречно сидевшая рубашка подчеркивала все достоинства стройной, подтянутой фигуры парня.