Книга Право на эшафот, страница 129 – Бронислава Вонсович

Добившись стабильного результата, я прекратила ставшие ненужными упражнения и остаток энергии слила в кристалл. Зря сделала: накатила ужасная слабость. Все мысли были не о том, чтобы посидеть в здешней библиотеке, а о том, как добраться до постели и не умереть по дороге.

— Донья, как же вы так? – распереживалась горгулья. – Любому, даже самому неопытному магу известно, что сливать энергию в ноль нельзя. Вам бы поесть сейчас и спать.

В этом корпусе имелось порядка десяти комнат для тех Сиятельных, которые жили не в городе. Таких было мало, поэтому номера пустовали не только сейчас, но и раньше. Горгулья предложила устроить меня на ночь в одном из них, но, хоть голову заливал вязкий туман, остатки здравого смысла из нее не выветрились. Как я завтра объясню Ракель свое исчезновение? Пришлось собрать остатки сил, спуститься на первый этаж и на полусогнутых ногах выйти через ближайшую стену, поскольку горгулья сказала, что меня пропустит любая.

Стоило продраться через кусты, как сразу же наткнулась на Ракель, едва не свалившись при этом на землю.

— Двуединый! – ахнула она. – Что с тобой? Ты бледная, как привидение. Тебя не предупреждали, что к этому корпусу нельзя приближаться?

— Первый раз слышу, – ответила я мрачно. – Когда убегала от Альвареса, показалось хорошей идеей спрятаться в кустах. Не знаю, сколько я просидела, но такое чувство, что из меня выкачали все силы.

— Гадкое место. Все зло от Сиятельных, – согласилась Ракель, подставляя плечо, чтобы помочь идти. – Все, что им принадлежало, несет зло и должно быть уничтожено.

— Не рассказывай никому, что я сюда влипла. – Состроила жалобную физиономию, хотя необходимости и не было: я и без того выглядела жалко. – Альварес ни за что не признается, что меня не проинструктировал, зато сразу вспомнит, что меня можно наказать.

— Давай на него жалобу ректору отправим? – неожиданно предложила Ракель. – Это не Эрнандес с высокопоставленным папочкой, на него найдут управу.

— А ты пыталась жаловаться на Эрнандес ректору?

— Ему нет, только комендантше, – неохотно признала Ракель. – Сеньора Дуарте посоветовала искать с соседкой точки соприкосновения или платить за переселение в другую комнату. И намекнула, что отец Эрнандес слишком высокопоставленная персона, поэтому моя жалоба, если ей дать ход, обернется против меня. Отчислили бы без возврата уплаченных за обучение денег, как она сказала.

Наверняка соврала в надежде получить взятку. Дойди до ректора жалоба на Эрнандес, быстро привела бы ту в чувство. Но не в моем положении привлекать внимание к себе и к Сиятельному корпусу.

— Давай не будем жаловаться? Нехорошо начинать учебу с жалоб на преподавателей.

На улице мне стало чуть полегче, ноги больше не подгибались, туман в голове потихоньку рассеивался. Уверена, до своей кровати дойду без посторонней помощи. Еще бы поесть чего-нибудь…

На следующий день я больше всего боялась показать, что уже знаю то, что нам рассказывают. То, что я могла узнать только после клятвы в университете или будучи Сиятельной. Клятву у нас принимали со всей торжественностью, только оркестра не хватало, а так было все: и короткое напутственное обращение короля Луиса, отбывшего сразу после него, и прочувственная речь ректора, и выступления старшекурсников, мастеров главным образом в искусстве иллюзий, потому что показывать что-то посерьезней в столь небольшом помещении – к ненужным жертвам. Но иллюзии выглядели впечатляюще. Если, конечно, не присматриваться, в противном случае настигало разочарование. Но присматриваться из первокурсников никто не умел, поэтому зал восхищенно ахал или столь же восхищенно свистел.