Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 67 – Бронислава Вонсович

— Ракель, не болтай, — прошипела я не хуже тёти. — Ты подведёшь не только его, но и нас всех.

— Так я о том, что раньше у принцессы был Сиятельный жених, а сейчас может появиться Сиятельная невеста у принца, — вывернулась Ракель, внезапно её озарило, и она спросила, сильно понизив голос: — А если вы с ним?..

— Это очень плохая идея, а почему плохая, я объясню потом, на защищённой от прослушивания территории. Ракель, если бы твои предки были столь болтливы, они не смогли бы победить.

Она покраснела и сделала вид, что увлечена едой. Я тоже решила отдаться завтраку. С наполненным желудком жизнь заиграла яркими красками, даже продолжавшая на нас таращиться Эрнандес перестала казаться такой противной. В конце концов, это мне удалось отжать у неё кровать, а не ей — выставить меня из комнаты.

На лекции Эрнандес также устроилась невдалеке от нас, собираясь подслушивать и дальше, но мы с Ракель лишь старательно записывали все, что говорила сеньора Сапасар. Алхимия — штука опасная, на ней расслабляться нельзя, если хочешь остаться живым и здоровым.

Но до конца высидеть лекцию не получилось. Не в середине, но ближе к концу Рауль всё-таки появился, деликатно постучал, вошёл в аудиторию и сказал:

— Прошу меня извинить, сеньора Сапасар, но мне необходимы обе мои ученицы.

— Обе? — удивилась та.

— Сеньориты Кинтеро и Наранхо, — пояснил он.

Ракель удивлённо подскочила, потом села и огляделась: вдруг где-то есть ещё одна сеньорита Наранхо и именно она получила место личной ученицы принца. Но оспаривать право было некому, поэтому она принялась торопливо забрасывать вещи в сумку, и вскоре мы втроём выходили из аудитории.

Когда нас никто не мог бы там услышать, я не удержалась:

— Когда это вы, сеньор Медина, успели обзавестись ещё одной ученицей? Мы с Ракель узнали об этом только что.

— А сеньорита Наранхо против? — удивился он. — Я думал, Хосе Игнасио ей сообщил вчера. Мы пришли к выводу, что две ученицы будут куда менее подозрительны, чем одна. Особенно если их придётся за собой таскать. Но вы, Ракель, не переживайте: заниматься я с вами буду по-настоящему.

— По-моему, как раз этого и надо бояться, — проворчала я.

Рауль не ответил ничего, он явно чувствовал себя виноватым, и чувство это было ему непривычно.

В подготовке я не участвовала. Стоило нам втроём появиться в Сиятельном корпусе, как Альба сразу встопорщила крылья и заявила:

— Сеньор, тут не проходной двор, тут территория важных личностей.

Ракель сразу поняла, что говорят о ней, но не стушевалась, а спросила:

— Не хотят ли эти важные личности решать свои проблемы сами? А то я пришла заряжать кристалл, но оказалось, что здесь помощь ждут только от Сиятельных. Так может сбегать и их позвать, а то мы недостойны?

Говорила Ракель с такой экспрессией, что Альба начала пятиться, попеременно то розовея, то бледнея, потом скрипуче выдавила извинение, уцепилась за меня и заявила, что мне срочно нужно отдохнуть. Мол, пока здесь будут готовить иллюзию, я смогу восстановить силы.

Отказываться я не стала: возможность поспать хоть пару часов для меня сейчас была во благо, чувствовала я себя разбитой и донельзя вымотанной, реакция была заторможенной, да и координация страдала. Поэтому я уточнила у Рауля, могу ли я их оставить, на что он ответил, что справятся без меня, тем более что вскоре должен был подойти Альварес. Эти слова вызвали бурю эмоций на физиономии Альбы, но в этот раз она промолчала, возможно, не желая показаться скандалисткой. А то Альварес не появится, а горгулья уже всем сообщила, что о нём думает. Подходил друг Рауля или нет, и если подходил, то как к этому отнеслась Альба, я не узнала, потому что честно проспала, пока горгулья не пришла меня будить. А сделала она это впритык перед лекцией, на которой мы должны были появиться, поэтому я даже Ракель расспросить не успела: пока мы неслись на занятие, она только сообщила, что к взрыву всё готово и он вот-вот случится. Больше узнать ничего не удалось, мы и без того проскочили буквально перед носом у лектора, неодобрительно покачавшего головой, но всё же нас пропустившего.