Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 63 – Бронислава Вонсович

— А кто был потом? — не дождавшись продолжения, спросил Рауль. Я только руками в ответ развела, и он сразу догадался: — О, так вы умудрились под клятву попасть?

— Да, — подтвердила я и тут же вспомнила, о чём хотела попросить принца: — Рауль, а могу я просмотреть ваше досье на Эрилейских?

— Зачем вам? — удивился он. — Что там может быть такого, чего вы не знаете?

— Да я почти ничего не знаю, у меня провалы в памяти. Вот и пытаюсь закрыть эти провалы хоть какими-то заплатками.

— Хорошо, сделаю выписку.

— Почему выписку? — удивилась я.

— Потому что отнюдь не всё, что пишут в наших досье, можно показывать посторонним. Извините, Катарина, но есть такое понятие, как государственная тайна.

Его довод я приняла, но всё равно обиделась, потому что после всего, что я сделала для Теофрении, они не хотят приоткрывать завесу государственной тайны над моим досье. Я ещё поняла бы, если бы над чужим, но ведь то, что написано в моём, при других условиях я и так знала бы.

— Спасибо, Рауль, я буду рада любой информации, — тем не менее сказала я и, посчитав, что разговор окончен, прошла к столу, на котором лежали подобранные Альбой книги.

Рауль своими заняться не поспешил, а прошёл за мной и даже за руку взял.

— Не дуйтесь, Катарина, есть большая разница между «не могу» и «не хочу», — примирительно сказал он. — Я сделаю всё, что от меня зависит. Вы мне верите?

— Я не знаю, кому мне верить. И могу ли верить вообще кому-то, — вздохнула я.

— Эрилейским верить точно не стоило, — неожиданно ответил он.

— Что вы имеете в виду?

— Вашу клятву, Катарина, вашу клятву. С вашей стороны было глупо соглашаться, потому что, когда надобность в вас пропадёт, вас просто уберут.

— Я — герцогиня Эрилейская по крови, — напомнила я. — Именно поэтому Теодоро удаётся проходить ко мне во сне.

— У вас тело от одного человека, а душа от другого, — усмехнулся он. — Среди имён нынешней герцогини Эрилейской нет имени Катарина, и тем не менее оно — ваше. Я, знаете ли, чувствую, когда мне врут, а когда говорят правду.

Подтверждать или отвергать предположение Рауля я не стала: подтвердить не дала бы клятва, а враньё он всё равно обнаружит, да и не хотелось бы опять врать. Враньё отрицательно откладывается на карме, как говорила моя подруга Карина, увлекавшаяся эзотерикой. По её словам, чем больше врёшь — тем больше гадишь в собственную карму. А эта эфемерная штука у меня и без того уже не совсем чистая.

— Почему вы так думаете?

— У нашего рода есть свои секреты, — уклончиво ответил Рауль. — И они касаются не только выявления зелий в других людях, мы также подмечаем некие несоответствия, которые в вашем случае я первоначально отнёс как раз на влияние зелья. Но когда оно на вас выгорело, оказалось, что дело не в нём. Но и без того в вас есть за что зацепиться. Вы используете слова, которые никто не знает. Поведение ваше тоже явно отличается от поведения тех, кто ничего не помнит. То есть вы что-то помните, но ваша память не соответствует памяти аристократов. Скажете, я не прав?

— Скажу, что другой герцогини всё равно не будет.

Эту фразу клятва, как ни странно, пропустила. А я только сейчас заметила, что Рауль выставил вокруг нас защиту от прослушивания, так что горгульи никак не могут оказаться в курсе того, о чём мы беседуем.