Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 60 – Бронислава Вонсович

Я бы даже сказала, что она наслаждается.

— Неужели вы действительно отправили её на конюшни, Ваше Сиятельное Величество? Не представляю тётю с совковой лопатой в руках.

— О, вы недооцениваете собственную родственницу. Ручки у доньи Хаго очень умелые, ещё не то удержат. Но, конечно, ни о какой лопате речи не шло. Просто она выполнила одно очень деликатное поручение.

А ещё Теодоро, похоже, надеялся, что я недооцениваю его. Потому что, непринуждённо болтая, он продавливал пространство, медленно, но верно придвигаясь ко мне. И что-то внутри подсказывало, что стоит ему до меня добраться — и мне уже не удрать.

— Рада, что вы сумели найти правильного исполнителя. Но не рада, что вы забываетесь и лезете ко мне в окно, словно нас с вами связывают отношения определённого рода.

Оказалось, что Теодоро умеет очень неприлично улыбаться. Настолько неприлично, что я решила: следующие слова его будут о том, что если такие отношения нас не связывают, то это пока, и скоро будут связывать. Но сказал он совсем другое:

— Эстефания, вы не поверите, но я переживаю о вас. Если мы всё-таки ошиблись и вы находитесь в Теофрении, бегите оттуда немедленно, иначе погибнете. Завтра в обед будет уже поздно.

— Думаю, будь я в Теофрении, я бы уже погибла, — заметила я. — Они же не переносят Сиятельных. Тем не менее вы сказали — я услышала, а сейчас вам пора уходить.

Лицо Теодоро перекосилось от злости, но сделать он ничего не успел — вылетел из окна, как птичка. Эх, доразбрасываюсь я королями до чего-нибудь нехорошего. Ладно бы до кучи кошек и жизни в одиночестве, а то ведь и до плахи добросаться можно. Королям не по нраву, даже когда ими просто пренебрегают, а уж когда им приходится изображать мячик, для подданных наступают тяжёлые дни.

Нет, я бы с удовольствием не встречалась с Теодоро, но увы, пока у него не закончится моя кровь, любезно выданная тётушкой, никакая защита не сработает, и он будет ко мне приходить, когда захочет. Оставалось надеяться, что в силу прижимистости донья выделила ему всего несколько капель, которых скоро не останется.

В этот раз после беседы с Теодоро я не проснулась, а словно оттолкнувшись от короля, полетела так же далеко, как он, но только в другую сторону. Причём, по ощущениям, летела я быстро, но через сияющий непрозрачный туннель. И вылетела я… Я даже не удивилась, когда увидела себя прежнюю. Точнее, не удивилась бы, если бы она не выходила замуж. За того приятного молодого доктора, которого за рукав притащила мама, когда ей показалось, что я прихожу в себя. Выражение его лица мне не понравилось: он выглядел в точности, как Эсперанса, взирающая на Эмилио. Слепое обожание, вызванное неумеренным флёром. Но похоже, это замечала только я: гости с умилением смотрели на красивую пару. Было их немного, и не наблюдалось почти никого из моих близких: ни подруг, ни сестры, одна мама. Зато появились незнакомые личности.

— Я тебя не приглашала, — Катя губы не разжимала, но слова её были адресованы мне, только меня и достигли.

— Не могу же я пропустить такое знаменательное событие, как почти моя свадьба. Интересно, почему жених прибит флёром? Иначе жениться не хотел?

Что-то в выражении её лица указало на то, что жених не хотел не только жениться, но даже влюбляться. Но обстоятельства оказались куда сильнее его нежелания.