Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 154 – Бронислава Вонсович

И я рванула к нему навстречу, чувствуя, как оставшиеся ниточки связей с моим миром истончаются в ничто и рвутся. Меня здесь больше ничего не держало — сегодня я закрыла последние долги. И я даже не задумывалась о том, что Рауль ожидает увидеть совсем другую личность, до того момента, как вывалилась в помещение, где мы с ним занимались магией. И вот тогда меня так накрыло страхом, что я испугалась посмотреть Раулю в лицо.

Пол был заставлен свечами и изрисован кучей символов, на одном из которых сидел Бернар, а на противоположном конце — Альба, такая худая и болезненная, что я сразу кинулась к ней.

— Альба, что с тобой?

— Донья, вы вернулись!

Она прыгнула мне в руки и заурчала, прижимаясь исхудавшим тельцем. Совсем её тут не кормили, что ли? Я отправила ей немного магии, желая хоть так поддержать. Ничего, отъестся и шёрстка заблестит, как раньше.

— А меня обнимать никто не будет?

Я повернулась к Раулю, смущённая тем, что для него я сейчас незнакомка. Он был ещё бледней, чем во сне. Похоже, проведённый ритуал выпил из него все силы. Их не хватило даже на удивление от моего нового лица.

— Донья, сеньор Рауль так много сделал, чтобы вас вернуть, — напомнила о себе Альба.

— Возможно, он хотел вернуть не меня? — решила я сразу прояснить главное. — А другую донью?

— Уверяю вас, Катарина, я вытащил из другого мира именно ту девушку, которую собирался, — ответил Рауль.

— Но я выгляжу наверняка не так, как в ваших воспоминаниях.

— Катарина, когда я к вам приходил в сон, вы выглядели в точности, как сейчас, — ответил Рауль. — Так что для меня никаких неожиданностей.

— Вам бы завершить ритуал, — проворчал Бернар. — Поболтать можно и потом.

Вот он со своего места не двинулся, хотя было заметно, что ему там сидеть некомфортно.

— Да что там завершать? — мурлыкнула Альба. — Стереть символы открывающие, и всё.

— Так сотрите. Пока сюда ещё что-то не засосалось, кроме доньи. Поток, конечно, совсем слабый, но он идёт. А я, между прочим, его удерживаю.

Рауль торопливо погасил заклинанием свечи, а потом принялся затирать символы. Я начала ему помогать, чувствуя ужасную неловкость.

— Вот теперь всё в порядке, — одобрил Бернар, соскочил с насиженного места и с удовольствием потянулся. — Донья, душа всегда даёт о себе знать, в каком бы теле она ни была. Сеньор всегда видел вас такой, какая вы есть.

— А разве меня можно теперь называть донья? — улыбнулась я.

— А как же? — удивилась Альба. — Вы нынче во всём мире одна-единственная донья, других нет. Разве что сеньор Рауль ещё.

Она гордо задрала розовый носик. Тесный контакт со мной пошёл ей на пользу — она уже не казалась таким задохликом, да и шерсть заблестела.

— Тогда, получается, Рауль — единственный дон?

Потому что теофренийский принц точно сейчас не использовал ни иллюзий, ни зелий — и сиял во всё помещение. Надеюсь, от радости. Во всяком случае улыбка, с которой он на меня смотрел, говорила именно об этом чувстве.

— Получается, да, — неуверенно подтвердил Бернар.

— Тогда почему вы называете его сеньором? — поддела я фамильяров.

— По привычке, — ответила Альба. — Донья, я так рада, что всё получилось. Мы уже несколько раз пытались до вас достучаться, но что-то не пускало. Сеньор Рауль весь извёлся, всё думал — что-то неправильно делал.