Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 144 – Бронислава Вонсович

— Для той, что чуть не погибла под колёсами машины, мой облик вполне себе безупречен.

— Катюш, я тебя не узнаю…

— Поехали, Саша, поехали, — нетерпеливо сказала я.

Похоже, отказывать жене Саша не научился, поэтому вскоре мы уже сидели в машине. Я откинула голову на подголовник и попыталась представить, что и как говорить, чтобы чужой муж понял, что он действительно чужой, а нас с ним ничего не связывает. Подумалось, что было бы забавно, если бы Двуединый отказался благословлять брак Теодоро и Эстефании, апеллируя к тому, что вторая уже успела поклясться в верности другому, но шанс на это был мизерный, поскольку божью поддержку на себя взял Бласкес и до сих пор справлялся с этим так хорошо, что никто ничего не заподозрил. Даже бывшая подруга доньи Хаго была уверена, что благословляет королевскую чету лично местное божество.

Вызов от Альбы вклинился в мои размышления как неявное зудение на краю сознания. Я даже не сразу поняла, что это, а поняв — потянулась к фамильяру через нашу связь. Благо эти воспоминания Эстефания оставила.

— Альба, я так рада, что ты в порядке. У тебя есть возможность сообщить Раулю? — быстро бросила я, помня, что связь долго не продлится.

— Донья, я уже сообщила сеньору. Он просил вам передать…

Но что он просил передать, я уже не услышала. Связь оборвалась резко: то ли переданной магии не хватило, то ли расстояние было слишком большим. Разговор получился даже короче, чем я ожидала. Хорошо, что успела узнать хоть что-то. И просто отлично, что Рауль не попытается связаться с той Эстефанией. Рауль…

— Катюша, не плачь. Всё будет хорошо, — раздался виноватый голос Саши.

Я с удивлением поняла, что действительно плачу, потому что тяжесть на сердце короткий разговор с Альбой не рассеял. Я вытерла глаза и сказала:

— Ты бы следил за дорогой, а не за мной.

— Прости.

Я стояла перед платяным шкафом и размышляла, могу ли считать эти вещи своими. Конечно, их носило моё тело, и всё же, дотрагиваясь до любого предмета, я чувствовала брезгливость, словно на вещах осталось грязное присутствие бывшей Сиятельной. Хорошо, что и нераспакованных предметов гардероба было в излишке — Эстефания затарилась так, словно собиралась задержаться тут на долгие годы, а краник с одеждой перекрывали в ближайшее время. К стопке чистой одежды я добавила новое полотенце, новую мочалку и новый шампунь — не хотелось пользоваться ничем из того, что прикасалось или могло прикасаться к Эстефании, пусть даже, когда она была в моём теле. Казалось, все мои чувства обострились. Возможно, причиной этому была попавшая сюда со мной Сиятельность.

В ванной я встала под душ и отдраивала себя так, словно могла отмыть тело от чужого посещения. Но отмыть я могла только снаружи, внутри у меня всё также оставались её мысли и чувства, так отличные от моих, что мне страшно было ощущать их в себе. И я их никоим образом не могла удалить — увы, ёршик для прочищения головы от чужих мыслей пока не придуман. Разве что магический? Появилось желание собрать это всё и запечатать, но пока я не могла себе этого позволить.

На затылке оказалась шишка, а на теле — такое множество синяков, что я даже засомневалась, какого цвета моя кожа. Мало ли что с ней наэкспериментировала Эстефания. Конечно, в памяти у меня ничего такого не наблюдается, но вдруг свои самые грязные секреты она запечатала?