Книга Нечаянное турне, страница 183 – Бронислава Вонсович

Он возмущенно двинулся к Моськину, оттирая его животом от меня и толкая к выходу, тот отступал, не забывая огрызаться и твердить, что это все измышления и ничего такого он не говорил. Но особо это Моськину не помогло, из кабинета его выдавили, словно пробку из бутылки с шампанским. Я же задрожала голосом и спросила:

— Теперь у меня заберут свидетельство, да, Арсений Петрович?

— Что вы, Ксения Ивановна, – всплеснул он руками. – С чего вы выдумали этакую глупость? Пока над губернией власть Соболева, Волковы рыщут и ищут, к чему бы придраться. Но пусть вас это не волнует: выданное через артефакт свидетельство не отзывается, оспорить его невозможно. Борис Павлович не зря озаботился артефактом, как чувствовал, что Волковы объявятся. Этим лишь бы придраться.

— Волков – это такой страшный офицер? – Я расширила глаза, словно в испуге. – Он приходил ругаться к Борису Павловичу.

— И из-за чего они ругались?

— Не знаю. Он был такой страшный, что я потерялась.

Первоначально я хотела сказать «потеряла сознание», потом решила, что сейчас как раз подходящий случай показать, что русский мне не родной, одни слова я не знаю, другие путаю, третьи – благополучно забываю от волнения.

— Потерялась? – удивился Белочкин.

— Как сон. Глаза закрыла – темнота. Открыла – нет Волкова. И в голове так странно, – пояснила я.

— А, сознание потеряла.

— Да. – Я поклонилась как можно более уважительно. – Он страшный.

— Не бойтесь, Ксения Ивановна, вас здесь никто больше не напугает.

— Мне нужно к Борису Павловичу, – воспользовалась я моментом. – Он меня должен принять: я сдала экзамены.

— Прямо сейчас? – удивился Белочкин. – Мария Алексеевна запланировала праздничный обед. Она расстроится, если вы не придете. Нет уж, милая наша Ксения Ивановна, без обеда мы вас не отпустим, и не надейтесь.

— Но Борис Павлович меня ждет, – напомнила я.

А еще он ждет, когда можно будет отправить настоящую Ксиу в Китай. Где-то мы с ней прокололись, если Моськин заподозрил подмену: либо я что-то не так сделала, либо Ксиу засветилась где-то снаружи лисицынского дома. И сейчас мне нужно было как можно скорее покинуть и гостеприимный дом Белочкина, и этот замечательный город. Чтобы неприятностей не было ни у меня, ни здесь.

— Я ему позвоню, предупрежу. Вечером. Мы проводим вас к нему вечером, – оживился Белочкин и понизил голос: – Это же куда романтичнее получится.

— И все же мне надо к нему срочно. Я это чувствую.

Я приложила руку к груди. Я действительно всей кожей ощущала, что время, отведенное богами на пребывание в этом городе, если и не закончилось, то последние песчинки как раз падают в нижний стеклянный сосуд. Я слышала нервирующий меня шелест песчинок и даже думать не хотела, что случится, когда упадет последняя.

— Ну если чувствуете, – неохотно сказал Белочкин, – тогда давайте заберем ваши вещи и пойдем к Борису Павловичу.

— Не надо заходить, – оживилась я. – У меня все сложено. Отправите как-нибудь потом. Да и неизвестно, понадобится ли мне эта одежда.

Шкатулка с домовым, документы и три тома по магии, завернутые в газеты, были у меня при себе. А остальное… остальное даже не мое. Так, арендованное имущество.

— Экая вы пессимистка, голубушка, – укоризненно поцокал Белочкин, посчитав мои слова намеком на то, что Ли Си Цын не проникнется ко мне теплыми чувствами даже после сдачи гимназического курса. – Пригодится, непременно пригодится.