Книга Нечаянное турне, страница 112 – Бронислава Вонсович

— Главное, чтобы нас, значится, на выезде не заарестовали, – бодро продолжал возчик. – Ежели пропажу заметили, так на все посты сообщат. В такое время обычно не смотрют, но всякое бывает. Деньгу, опять же, захотят выбить, так откель она у меня?

— Я заплатил, – напомнил Песцов.

— Так когда это было? А ежели придется копеечку какую аспидам энтим отстегивать, чтобы они вас не заметили? – грустно поинтересовался мужик.

И столь жалобно шмыгнул носом, словно предполагаемые поборы были для него неподъемными. Можно подумать, на выезде из города тысячи гребут с желающих удрать от Соболева. Просто нахал пытается разжалобить Песцова и выпросить у него премию, которую пропьет тут же, судя по всему.

— А ежели родственники барышни догонят? – продолжал гнуть свою линию мужик. – Побьют. Как есть меня побьют.

Он опять артистично шмыгнул носом, и Песцов не выдержал, раздраженно бросил:

— Если родственники барышни вас побьют, любезнейший, я вам заплачу втрое против выданного.

— Дык обещания ничего не стоють, – оживился наш возница при намеке на увеличение гонорара, даже нос его засиял с утроенной силой. – Как догонють, вам, господин хороший, не до выплат будет. Сейчас бы копеечку малую доплатить. Чисто для моего спокойствия.

— Чисто для вашего спокойствия сообщаю, что у меня есть артефакт отвода глаз, который мы с женихом используем при малейшем намеке на опасность, – ехидно заметила я.

— Артефакт, значится, – кисло сказал мужик. – И откель он у вас? Папеньку небось обокрали? И не стыдно вам, барышня?

— Совершенно. Иначе как бы я от папеньки удрала? А вот вам должно быть стыдно, что пользуетесь нашим бедственным положением и пытаетесь выбить из нас дополнительные деньги.

Удрала – это было сильно сказано. Лошадь еле-еле переставляла ноги, словно задалась целью задержать нас в городе, пока мой папенька нас не догонит и не вернет блудную дочь в семью. Радовало, что папенька существует только в песцовском воображении.

— Эх, господин хороший, сразу видать, кто у вас в семье будет главным, – ехидно заметил мужик. – Исчо не поженились, а деньги ваши уже своими считает. Прям как моя. А ведь ежели что, отыграются не на вас, на мне. Все ребрышки пересчитают. Как есть все. Нос мне только недавно ломали, и вот опять…

Он жалостно всхлипнул, хотя нос ему ломали наверняка в кабаке, и не просто так, а непременно за дело. Поездка в компании этого типа казалась все менее привлекательной. Тащиться бог знает сколько по холоду, который уже сейчас неприятно пощипывал щеки и пытался забраться под одежду, не слишком подходящую для столь некомфортабельных поездок. Сюда нужен тулуп, валенки и огромный пуховый платок, которого у мисс Мэннинг не было, но который мне вдруг ужасно захотелось приобрести. Я беспокоилась и о Мефодии Всеславовиче, который уверял, что ему достаточно соломы, чтобы не замерзнуть. Все же деревянная шкатулка – слабая защита от холода, пусть даже она лежит в саквояже, который я прижимаю к себе. Побег только начался, а я уже опасаюсь, что он никогда не закончится. Это не побег, это отползание какое-то. Я возмущенно посмотрела на Песцова, который тоже выглядел не слишком довольным. Наверняка предпочел бы удобство поезда этим черепашьим бегам. И вокзал, как назло, совсем рядом. И тут меня озарило.