Книга Под тенью белой лисы, страница 125 – Бронислава Вонсович

— Я не могу так. Мне нужно подумать.

— Тогда ты выбрала прошлое, – голос Велеса стал удаляться, словно разочарованный бог решил закончить наш разговор. – Второй зверь к тебе вышел. Он не переживет эту ночь, если ты его не примешь.

— Но неужели ничего нельзя сделать? Тот, кто не помнит прошлого, не имеет будущего.

Спросила я в пустоту, потому что Велес мне не ответил. Не захотел дожидаться моего решения или не хотел видеть его результат. Я зло стукнула когтистой лапой по стене и зашипела.

Лиса прикрыла глаза и напоминала собственный надгробный памятник. И зачем, спрашивается, ей так надо было рисковать, проецируя мне в голову ту сцену? Сейчас была бы полна сил и энергии, и мы смогли бы подраться по всем правилам. Или там было что-то важное? Что-то такое, что должно повлиять на мою жизнь? Но что? Что такого могло быть в короткой сцене, где Темный бог пообещал вылечить мою сестру за то, что я принесу ему артефакт? Вылечить? Я стукнула себя по лбу лапой. Он не мог вылечить, потому что такие, как он, не лечат, от них идет только зло. Зло лечить не умеет, только убивать и наводить порчу. По всему выходит, что болезнь моей сестры была наведенной и, когда он перестал на нее влиять, она выздоровела?

Я прикоснулась к лучу, который под пальцами радостно загудел и завибрировал, ощутила на той стороне адресата и уверенно сказала:

— Ты обманул меня, Темный. Наш договор недействителен.

— Догадалась? Но как?.. – донеслось до меня возмущенное.

После чего луч словно начал распадаться на отдельные нити, лопающиеся с противным громким треском, тающие ошметки на некоторое время заполнили коридор от пола до потолка. Когда видимость восстановилась, выяснилось, что луч не исчез, но связь совершенно истончилась, и она была не между мной и Темным богом, а между ним и артефактом с его силой. Нужно как можно скорее от него отделаться: пока артефакт – часть меня, того и гляди опять кто-то заявится наводить порядок в моей голове, а мне дороги все мои тараканы. И хомячки тоже. Но сначала…

Лиса же все так же лежала на полу без признаков жизни. Я лизнула ее в нос и поразилась тому, какой он сухой и горячий. Ее веки лишь слабо дернулись. Казалось, ей остались считаные мгновения, и терять их ни в коем случае не следовало.

Я провернула зубами ключ в обратном направлении и вытащила его, боясь не успеть. Потом на всякий случай перекусила напополам, легла, прижавшись к клочковатому боку так, чтобы чувствовать каждый вздох, каждое биение сердца, и громко, четко сказала:

— Я принимаю тебя. И ответственность за тебя принимаю так же, как ты взяла ее на себя, когда это было нужно.

На меня опустилась темнота, горячая и колючая. Коридора не было, не было вообще ничего, но меня куда-то несло, крутило и выкручивало. Было больно, очень больно, так больно, словно кости менялись местами, а мышцы разваливались на волокна и опять соединялись. Я не выдержала и заорала.

— Лиза, я тут, все уже закончилось, все хорошо, – начали пробиваться сквозь пелену боли чьи-то слова.

А потом я почувствовала, как рядом в ком-то большом и сильном мерно бьется сердце, возвращая меня из темноты смерти в мир жизни. Я еще подумала, что этот раунд выиграла, а потом темнота неизвестности сменилась темнотой живительного сна, который лишь один мог все поставить на место.