Книга Под тенью белой лисы, страница 123 – Бронислава Вонсович

Изображение словно замерло кадром из прошлого. Лисы нигде не было. Луч все так же упирался в стену, но он казался теперь значительно толще и ярче, практически ослеплял своим сиянием, а значит, защита Велеса подходит к концу.

Когда я подошла поближе, стало заметно, что стена, в которую он уходит, утончилась и легко прогибалась, стоило нажать лапой. Заплатка оказалась не слишком долговечной. Пока не было слышно, чтобы ее хоть кто-то ковырял, но это ни о чем не говорило. Я попыталась стянуть стену так же, как и в прошлый раз, чутко прислушиваясь, не появится ли кто.

Но прогиб был уплотнен, а коридор оставался пустым и тихим. Отклик от лисы не пропал, показалось, даже стал сильнее, но являться пред мои очи она не желала. Как ее вызывать сюда и давить, то есть подчинять, я понятия не имела. Подозреваю, все должно проходить совсем не так. Захотелось выйти и спросить у Николая, как вытянуть уклоняющегося противника, но внезапно я с ужасом поняла, что выхода-то и нет. Я словно оказалась замурованной в этом месте. Надеюсь, не навечно, а до того времени, когда разберусь с лисой. Появился соблазн посмотреть, что же такого нашла посетительница в моей голове в прошлый раз, но для этого нужно было изучать все комнаты, а отвлекаясь, я могла пропустить появление лисы. Почему-то крепла уверенность, что она придет.

Откуда она появится? Возможно, как раз из одной двери, если уж она часть меня, а это – то, что у меня творится в голове. Может, как раз в одной из комнат она и сидит, ждет меня? И тут мой взгляд, словно сам по себе, остановился на единственной запертой двери в этом странном месте. Двери с памятью о моей прошлой жизни, ключ к которой торчал в замочной скважине. Удержаться я не смогла и рванула к этой двери со всех лап, которые оказались не приспособлены к поворачиванию ключей совершенно. Здесь человеческая форма нужна, вот незадача. Но не переходить же в нее? Тем более что я не знаю, насколько это опасно и получится ли вообще. Я решила попробовать провернуть зубами, но для начала опять коснулась лисы. Отклик вышел живой и сильный, словно она стояла совсем рядом. У меня за спиной? Развернулась я прыжком и оказалась нос к носу с кошмаром из зеркала.

Тем сильнее она становится? Не сказала бы. По сравнению с теми случаями, когда у меня была возможность ее рассмотреть, лиса выглядела куда несчастнее. Она словно перенесла тяжелую болезнь или же продолжала болеть. Шерсть тусклая и свалявшаяся в сосульки, лучи из глаз были не столь ярки, как в зеркале. Но они были. А еще – она явно похудела. Если бы с нее внезапно осыпалась вся шерсть, то передо мной сидел бы скелет, обтянутый кожей. Но сидел, гордо задрав голову.

— Что с тобой случилось, подруга? – спросила я, чувствуя вместо страха только жалость. – И как прикажете тебя подавлять, если при первом же взгляде хочется облизать и накормить?

Лиса вздохнула и что-то глухо проворчала, смотря на меня взглядом тяжело раненного, измученного животного. Возможно, ей пришлось несладко как раз из-за того, что я не торопилась ее принять?

Я протянула лапу и легко, самыми подушечками тронула… противницу? Язык не поворачивался ее так назвать. Ведь это была часть меня. И бороться с ней – все равно что бороться с собой: иногда нужно, конечно, но особого прока не будет. Нужно принять и полюбить такой, как есть.