Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 99 – Бронислава Вонсович

— Что вы предлагаете? – пришел на помощь муж.

— Пусть она напишет, что в поданном ею заявлении ложные сведения, – высокомерно заявил инор Хайнрих. – И я обменяю ее признание на признание ее отца. Это позволит мне быть уверенным в том, что мой сын не задержится под стражей.

— Ну знаете ли, этого не будет! – возмутился Рихард, в то время как я уже склонялась согласиться на предложение отца Клауса. – Чтобы у вас появилась возможность шантажировать уже мою жену?

— Пока что именно она меня шантажирует, – едко ответил этот негодяй. – И получается, что если я не отдам бумагу, доказывающую причастность инора Бринкерхофа к убийству его отца, так мой собственный сын, арестованный по навету этой неблагодарной особы, окажется за решеткой.

— И вовсе не по навету! – Возмущению моему не было предела. – Вы можете говорить что угодно про зелье, но то, что он меня против воли в экипаж забросил, видели многие.

— Он такой романтичный мальчик, – небрежно бросил инор Хайнрих. – Сказали ему поди, что мужа боитесь, вот он и устроил представление…

— Инор Хайнрих, либо вы отдаете нам записку, гм… компрометирующую моего тестя, и Ивонна отзывает жалобу на вашего сына, – решил пресечь это безобразие Рихард, – либо мы с женой идем к моему отцу и рассказываем эту увлекательную историю. Выбирайте.

Инор Хайних недовольно посмотрел на моего отца, тот пожал плечами, выражая свою полную непричастность к сложившейся ситуации. Хотелось бы знать, о чем они вообще договорились. Ведь молчаливый папа – это такая непривычная картина. Обычно он не дает никому рта открыть.

— Что решаете? – нетерпеливо спросилл муж. – Мне ужасно надоели представления, что ваши, что инора Бринкерхофа. Пора закрыть эту историю раз и навсегда.

— То есть расписку я с вас не получу? – обратился ко мне Хайнрих, игнорируя Рихарда.

— Нет, – ответила я. Если уж Рик считает, что так делать нельзя, стоит прислушаться к его мнению. – Вам придется поверить мне на слово.

— Тогда хоть расписку дайте, что заберете заявление, – недовольно пожевав губами, сказал отец Клауса. – Хотелось бы хоть каких-то гарантий.

Я вопросительно посмотрела на мужа, тот, немного помедлив, кивнул. Я написала бумагу под его диктовку, в которой указала, что обещаю забрать заявление у дознавателя. Инор Хайнрих обменял ее на признание моего отца. Папа подтвердил, что это именно то, что он писал. Я облегченно выдохнула, и мы отправились вызволять Хайнриха-младшего. К дознавателю пустили только меня, несмотря на возмущение Рихарда и инора Хайнриха. Папа умудрился отстать где-то по дороге.

— Как я могу быть уверенным, что она сделает все как надо? – вопрошал отец Клауса, насквозь прожигая меня неприязненным взглядом. – Уж отца-то потерпевшего можно пропустить.

— Преступника, – зло поправил его Рихард. – И у вас есть расписка моей жены.

Я не стала слушать их препирательства и отправилась в кабинет, где уже была в тот роковой день, когда Клаус столь опрометчиво попробовал привязать меня магией. Хотелось покончить с этим делом как можно быстрее и вернуться домой. Дознаватель не стал скрывать своего недовольства.

— Мы же предупреждали, не стоит писать заявление, инора Брайнер, – укорил он. – Я распоряжусь, чтобы инора Хайнриха немедленно привели.

— Видите ли, – смущенно сказала я, – выяснились некоторые обстоятельства, позволяющие более снисходительно отнестись к проступку инора Хайнриха. Но отношения к нему я не изменила и видеть его не желаю.