Книга Вы всё жжёте! Часть 3, страница 42 – Бронислава Вонсович

— Когда? — сразу заинтересовался призрак. — Я не могу бросить свою праправнучку, я должен непременно за ней присмотреть.

— Боюсь, мой отец не будет счастлив вас видеть, — намекающе сказал Шарль, но, чтобы окончательно не обидеть Франциска, добавил: — Вы наше тайное оружие. Чем меньше людей про вас знает, тем вы эффективнее. Вы и без того засветились перед непонятным магом.

— Я же не нарочно, — оскорбился Франциск. — И вообще, я забыл вам главное сказать. Огонёк, приехала твоя тётя. И не одна, а в компании леди Альвендуа. Робер скрепя сердце был вынужден их принять, но вторую даму он не переносит, поэтому было бы лучше, если бы ты, так сказать, приняла огонь на себя.

— Я его уже столько лет принимала, что у меня необожжённых мест не осталось, — напомнила я.

— Давайте я приму, — предложил Шарль. — Альвендуа всегда так смешно надуваются, когда злятся, что я не исключаю: кто-нибудь из них когда-нибудь лопнет при моём виде.

— Эй, поосторожней, — всполошился Франциск. — Только не в нашей гостиной. Нас и без того Фаро в чём только не подозревает. Только лопнувшей леди в нашей гостиной не хватало.

— Не переживайте, Ваше Величество, — ответила я. — Леди Альвендуа не столь нежная, чтобы лопаться от вида неугодных особ. Нужно что-то посерьёзнее, чтобы она взорвалась.

Я взяла Шарля за руку, и мы направились дразнить маму Антуана.

Уже почти на входе в дом мы столкнулись с Франсиной, которая торопилась сообщить о гостях. Не очень-то и торопилась, если Франциск успел это сделать раньше. Я ей сказала, что угощение подавать не надо. Нет, тёте я была рада, но леди Альвендуа в этом доме — персона нон грата, как бы она ни прикрывалась моими родственниками. Пришла бы одна — её бы не приняли, о чём она прекрасно знает.

В гостиную мы с Шарлем вошли, держась за руки. Не уверена, что леди Альвендуа это заметила, но её перекосило, лишь только она увидела соперника сына. Даже глаз задёргался. Наверное, именно поэтому она сразу не набросилась на меня с обвинениями.

— Николь, ты нас совсем забыла, — укорила тётя сразу же, как мы обменялись приветствиями. С Шарлем она поздоровалась, леди Альвендуа же его величественно проигнорировала. — Твой дядя хотел бы лично узнать о твоих успехах, а не в пересказе Жана-Филиппа.

Стало ужасно интересно, что там мог рассказывать кузен, поскольку уж с ним мы точно почти не пересекались в этом семестре. Он продолжал держаться семейства Альвендуа, с которыми я старалась общаться как можно меньше, что и отразилось на нежелании видеться. Так что рассказы его по большей части наверняка были фантазией.

— Я была ужасно занята, тётя, — покаянно сказала я, усаживаясь напротив так, чтобы видеть обеих гостий. — Жан-Филипп должен был вам об этом сказать.

— И чем же ты таким была занята, дорогая Николь, — неодобрительно бросила леди Альвендуа, — что у тебя не нашлось времени для родной тёти? О себе я уже и не говорю. Зная, как мы все тебя любим, могла бы выбраться и к нам.

— Боюсь, леди Альвендуа, это было бы не совсем прилично. С вашим сыном меня больше ничего не связывает, и он не очень жалует моего нынешнего жениха.

По тому, как посмотрела на Шарля леди Альвендуа, было очень заметно, что она тоже не слишком его жалует, но бросаться гадостями она не стала, предпочтя сделать вид, что рядом со мной никого нет. Это было сложно, потому что её взгляд постоянно сбивался на сидящего рядом со мной инора, и тогда лицо леди искажалось совсем не в доброжелательной гримасе. Слишком сильные отрицательные эмоции вызывал у неё Шарль, подаривший отпрыску намертво прилипшую кличку «Цветочек».