Книга Фамильные ценности, страница 17 – Бронислава Вонсович

— Хочу быть с ясной головой, — заявил он перед выходом, когда мы стояли в холле и я уговаривала его выпить зелье. Как маленький ребёнок, право: то ему горько, то противно, то ещё что-нибудь.

— Боитесь, что мы вместо нотариуса заедем в храм? — поддела я его. — Нам же нужно, чтобы подписи были заверены, и всё. Этому лёгкое обезболивающее не помеха.

— Почему вдруг в Храм?

— Вы же подозревали, что я охочусь на вашего дядю, — напомнила я. — А вы — добыча куда перспективнее. Моложе, красивее и вообще — наследник. Вдруг вы за ночь решили, что мои увядшие прелести не настолько увяли, чтобы вас не заинтересовать.

— Священника с нотариусом я не перепутаю в любом состоянии, — усмехнулся он. — А вы злопамятная особа, инора Альдер. Пойдёмте. Оттого, что вы тянете время, вы моложе не станете.

Почему-то в доме я совсем не боялась, что меня раскроют. Он казался родным, а, как известно, в родном доме и стены помогают. В моём случае они помогали вовремя создать тень: коридоры освещались слабо и даже будь грим куда грубее, в доме в моей личности никто не усомнился бы. А вот солнечный свет мог выявить то, что не затеняли поля чепца. Чепец был большой и уродливый, но всё скрыть не мог даже он.

С заверкой подписей был один скользкий момент, потому что по понятным причинам договор был составлен не на моё настоящее имя. Конечно, к договору прилагался слепок личностной ауры, то есть формально он всё равно заключался со мной, но при желании к моменту с именем можно было придраться и доставить мне массу неприятностей. Я не была уверена, что метод, который я вычитала в книге иноры Кунц, сработает, но если уж дали возможность для экспериментов, почему бы ею не воспользоваться? Хуже майору я точно не сделаю, а инора Кунц была убеждена, что методы в книге её приятеля рабочие, так что — чем Богиня не шутит? — есть вероятность, что проблема уберётся. Это было бы феерическое дополнение к практике, но, к сожалению, такое, о котором никому нельзя рассказать.

Нотариус ни к чему придираться не стал, взял артефактом слепки ауры и присоединил их ко всем трём копиям договоров: моей, майора и той, что будет храниться у нотариуса. Свою копию он отложил, собираясь потом переместить её в сейфовое хранилище, а наши выдал на руки, после чего мы распрощались, довольные друг другом, и мы с майором отправились на выход.

— Мне нужно закупить необходимые ингредиенты, — сказала я, лишь только мы покинули здание. — Это займёт какое-то время, поэтому будет лучше, если вы вернётесь один.

— А как же вы?

— Боитесь, что украдут? — поддела я его.

— Нет, боюсь, что вам неудобно будет возвращаться с покупками, — не принял он моего шутливого тона.

— Не переживайте, пешком не пойду, найму экипаж.

Он кивнул и протянул мне довольно увесистый кошелёк:

— На расходы. В том числе на экипаж. Что останется, вернёте.

— А если ничего не останется?

— Тогда вернёте только кошелёк, — довольно равнодушно сказал он. — И отчитаетесь, разумеется.

— Выпейте дома хотя бы обезболивающее. На мою работу это не повлияет, зато вам станет легче.

— Посмотрим, — буркнул он и направился к экипажу.

Состояние его ухудшилось, что не могло не беспокоить, но заняться майором вплотную я смогу лишь вечером. Хорошо хоть он не стал геройствовать и предлагать помощь для похода по лавкам, потому что я планировала не только закупить всё нужное, но и быстро отчитаться перед бабушкой. Я не боялась, что её не окажется у подруги — гулять моя единственная родственница не собиралась, поскольку опасалась, что её кто-то заметит, а наше пребывание в Гёрде было секретом.