Книга Фамильные ценности, страница 19 – Бронислава Вонсович

— Я хочу попытаться исцелить его тонкие структуры.

— Ты выдала, что ты целитель? Ты сошла с ума? — возмутилась бабушка. — Так, вытаскиваешь сокровища из библиотеки — и хватит. Сразу уезжаешь.

— Не могу. Мы сегодня подписали договор, что я пробую его вылечить, а он не имеет ко мне претензий в случае неудачи.

— Вот ведь незадача. — Она нахмурилась. — Что за глупость эти новомодные веяния с договорами?

— А ты хотела бы, чтобы внук твоего нелюбимого Альтхауза подал на меня в суд?

— Не внук, а племянник. Сын младшей сестры.

— Какая разница? Главное, что он не сможет меня ни в чём обвинить.

— Да зачем ты вообще за это взялась? — продолжила ворчать бабушка. — Им наверняка занимались целители не чета тебе.

— Они не помогли.

— Вот и ты не поможешь. Что тогда?

— Ничего. Каждый останется при своём.

— Ой ли? — Она неожиданно мне подмигнула. — Он так хорош?

— Конечно, хорош, — я сделала вид, что не поняла вопроса бабушки. — Когда ещё мне выдастся возможность заполучить пациента с разрушающимися тонкими структурами? Это мечта любого целителя.

— Что-то я не вижу в городе столпотворения целителей, желающих заполучить такого редкого пациента.

— Потому что они не знают, как его исцелить.

— А ты знаешь?

— Я хотя бы хочу попробовать.

— Опасно это, — проворчала она. — А если он тебя раскроет?

— И что? Я хотела добраться до библиотеки. В этом нет ничего криминального. Но сделать я там ничего не могу — фон Штернберг вчера уселся напротив и усиленно читал.

— А он точно ничего не заподозрил?

Я помотала головой. Повторять слова про следы былой красоты не хотелось. Не думаю, что майор заявил бы такое, если бы обнаружил перед собой куда более молодую особу. Бабушкин грим работал идеально. Хотя я, конечно, предпочла бы в доме только одного инора. Того, что постарше. Это сейчас фон Штернберг не обращает пристального внимания ни на что, а если он почувствует себя лучше, то может начать задавать неудобные вопросы.

— Пока нет. Но не исключаю, что, когда самочувствие улучшится, инор станет наблюдательнее. В конце концов, никакие развлечения в доме его дядюшки не предусмотрены.

— Это мы исправим, — решила бабушка и обратилась уже к подруге, которую внучке так и не удалось убедить хотя она старательно ныла. — Эмилия, ты совершенно напрасно отказываешься поехать с Катрин к Альтхаузу. Каролина утверждает, что мужчинам в этом доме не хватает женского внимания.

— Луиза, что ты говоришь? Я не могу просто так приехать с визитом. Нужен хотя бы предлог.

— Пригласи его на собрание любителей поэзии.

— У нас же такого нет? — удивилась она.

— Скажи, что собираешься организовать.

— Инор Альтхауз поэзию не любит, — задумчиво сказала инора Линден, которой, кажется, пришлась по вкусу идея стать организатором чего-либо.

Её внучке по вкусу пришлось явно что-то другое.

— Возможно, лорд фон Штернберг любит поэзию? — прощебетала она.

Наверняка она уже представляла, как приглашает желанную персону на творческий вечер, а потом они друг другу читают стихотворения явно не божественной направленности — вон как лицо зарумянилось. На мой взгляд, румянец её однозначно портил — она становилась полностью похожа на дешёвую куклу, которых пачками продают в лавках с игрушками. У них в точности такие же голубые глаза, золотистые локоны, румянец во всю щёку и глупое выражение лица.