Книга Ведьмин дар, страница 90 – Дарья Гущина

— Они больные, – с меньшим чувством, но повторился Илья. – А если это дар ведьм с ума сводит… – и замолчал, вовремя сообразив, что ступает на тонкий лёд. И, точно мало льда, рядом шаг в шаг идёт та же ненормальная ведьма с даром. Да, давно знакомая и своя, но…

— Илюх, – я дружелюбно взяла его под руку, – открою тебе две страшные тайны. Во-первых, скелеты ненастоящие.

— Да ладно… – и не понять, чего в его голосе больше – облегчения или разочарования.

— Одной из двенадцати сфер нашей силы является мёртвая природа, а её самое распространённое умение – это так называемая «перековка», – я задала неторопливый темп, ибо. – И металл «перековывается» в пластик, дерево становится песком, а песок – металлом. Причём нужной формы. Это крайне редкая сфера, требующая разносторонних научных знаний. Например, сделать из песка кость несложно, а вот чтобы создать натуральный скелет, нужны анатомические знания.

Лес сменился полосой кустарников, и под нашими ногами захрустели льдинки.

— Мы долго гадали, для чего создавалась костница – энергетически она так же пуста, как и ледяной район, – продолжала я, щурясь и высматривая проход. – Значит, там не казнили, не препарировали и даже не хоронили. И единственное объяснение – это атмосфера. Здесь ведь работали ведьмы смерти, а им, как и любым творческим личностям, необходимы места для ловли идей, стимуляции вдохновения и тренировки творческих способностей.

— Короче, они там отдыхали, – едко подытожил Илья.

— Ну да. Как люди – в картинных галереях или в кино, – усмехнулась я. – Но, зуб даю, кости искусственные.

— А вторая тайна?

— Не дар сводит с ума, а его активность. Мои перемещения и воровство знаний в промышленных масштабах – это прямое следствие деятельности наблюдателей. Дар проснулся и заметил, что находится на грани истребления. И взялся делать через меня всё, что в его силах, спасая – и меня, и других ведьм. Но по своей сути он пассивен. В хрониках стародавних я читала, что зачастую он пробуждался два-три раза в жизни: например, в момент смертельной опасности для ведьмы или угрозы роду.

— Ты говоришь о нём как о живом существе, – заметил приятель.

— Когда нечто неведомое берёт тебя под контроль и управляет тобой, кажется, что так оно и есть, – я прищурилась и заприметила проход между статуями – чёрную расщелину в литых ледяных плитах. – В годы одиночества я научилась с ним общаться, просить совета… и получать его. Дар похож на дух нечисти при одержимости – невидимую сущность в тебе. И в то же время является чем-то большим. Не знаю, как объяснить.

— Попробуй, – мягко предложил Илья, – кое-что твой рассказ мне напомнил.

— Твоё силовое поле? – я хмыкнула. – Нет, это не оно. У тебя было то же, что у ведьм до формирования «угля», когда организм ощущает неполноценность и ищет, и требует, и ждёт последнего элемента. Когда «уголь» формируется и закрепляется, прежнее «голодное» безумие сходит на нет, организм успокаивается и работает, как положено, без вывертов и необоснованных хочунов.

Полоса кустарника закончилась, и потянулась безветренная ледяная равнина, над которой нависали, перекрещиваясь, тени гигантских статуй.

— Нет, дар – это… как прозрение. Вдохновение. Озарение. Понимание. Когда долго читаешь, учишься, набираешься различных знаний… а потом они начинают с тобой говорить. Всё узнанное усваивается, перерабатывается, смешивается с твоим опытом – и ты начинаешь видеть то, что не замечал прежде, понимать то, что раньше не понимал. И делать то, чего никогда не делал. А дар ведёт внутренним голосом, интуицией – подсказывая, поясняя. Это не безумие, – повторила я, поправляя сползшую лямку рюкзака. – Это естественный процесс. Осложнённый бесконтрольным и параноидальным наблюдательским вмешательством в изначальную природу ведьмовской силы.