Книга Ведьмин дар, страница 128 – Дарья Гущина

Дар, как же много загадок скрывает наш мир, кажется, изученный вдоль и поперёк… И как же много мы потеряли после охоты и гонений, если перестали верить легендам, искать отражения прошлого в настоящем и мыслим исключительно «известными мелочами»…

…и сейчас ты толкаешь меня вперёд и велишь: иди. Руся не ошиблась, предсказывая. Как давно тебя не было рядом, и как же остро ты ощущаешься за моей спиной теперь, после долгой разлуки… И ты, Вещая видящая, конечно, видишь. Намекаешь и указываешь. Ты знаешь, что рано или поздно мы с нечистью – и я, и ты – столкнёмся лбами. Нет, это я знаю, что рано или поздно – то есть когда-нибудь. А ты знаешь, что сейчас. И видишь в перспективе второе «потом». И требуешь организовать это «сейчас» в ближайшее же время – как говорит Руся, «сей-час», в течение часа. Но почему?..

Пряча термос в рюкзак, я перебрала в памяти скудные знания о предполагаемом «вороне» и поняла спешку первой наставницы. Потому что если вожак находился в спячке, следуя инстинкту самосохранения, то сейчас он наверняка проснулся – не мог не понять, что круг из двенадцати подчинённых разорван, и прежнего питания больше нет. И надо либо срочно его добывать, либо уходить в ещё более глубокую спячку, то есть настраивать новые источники питания – или подыскивать подходящее место вроде тайника Гюрзы. Значит, в любой момент «ворон» может снова исчезнуть с радаров – и не на десять лет, а на пару сотен. И наше дело провиснет незаконченным.

Плюс сейчас он слаб – после спячки нечисть слабее себя прежней на порядок. И только сейчас есть реальный шанс зацепить его, если не в прямом смысле, потрепав и упаковав в «сонное царство», то хотя бы на крючок, чтобы не уплыл далеко. Ибо зелья-ловушки временно кончились. Но остались «богомолы». И «ящерка».

Столкуемся.

Перед выходом я заглянула в туалет и избавилась от сбивающей со следа бижутерии, заменив её бронебойной. Закатала рукава куртки, задумчиво перебрала браслеты и изучила кольца. Побывав на «рабочей» квартире, я загрузилась «консервами» под завязку, но всё равно ощущала – мало. Против стародавней нечисти все мои заклятья – что комариные укусы для слона: уколоть, отвлечь, разозлить. Нужен «уголь» – сильный боевой тёмный «уголь» любой сферы. Но… ноги пока, пожалуй, нужнее. Мёртвое озеро ждёт.

Разложив на грязной раковине «навигатор», я определила удобное место подальше от людей (остановка представляла собой ряды кафешек по обеим сторонам трассы, а за ними – крохотная деревушка, дачи, поля да рощи) и, используя серьгу-телепорт, покинула «уютное» заведение.

Что ж, была – не была…

Дождь прекратился, сменившись холодной моросью. Запалив пару светляков, я осмотрелась. Влажный мрак съёжился под зеленоватыми лучами, став ещё гуще, и я направила светляков на облёт периметра, щурясь и глядя их глазами. Полуразобранный остов заброшенного здания – не то коровника, не то конюшни, – грязно-серый, без крыши, с провалами-окнами, в которых шевелились ветви молодой поросли. С десяток плакучих берёз. Кусты малины, обступившие здание и влажно блестящие от недавнего дождя. Примятая трава и сочно чавкающая под ногами земля.

Я стряхнула с руки браслет-змейку, и «ящерка», предчувствуя драку, раздула клобук, радостно засияла пятью «углями».