Книга Ведьмин дар, страница 124 – Дарья Гущина

И, ожидая своего «часа», я смотрела в бездонное августовское небо, встречая сухими глазами мокрый взор наступающей осени. Скоро, очень скоро она заплачет, поминая. И за тех, кто ещё не научился. И за тех, кто уже не умеет.

Глава 3

Люди так легко забывают, что во всём

есть душа, что всё в мире равно.

Что волшебство и тайна – часть ваших жизней,

а не истории из книжек, забытых в детской,

которые перечитывают ради бегства от жизни.

Чарльз де Линт «Волчья тень»

Дождь лил как из ведра. Я сидела в крошечной придорожной забегаловке, смотрела на бесконечные потоки воды и размышляла. Вчерашний разговор с одним, с позволения сказать, «яйцом» в обстановке безделья спровоцировал бурную мыслительную деятельность, которой я отдалась при первой же возможности – как только ушла из квартиры и загрузилась в электричку.

Мы делим современную нечисть на «животное», «насекомое» и прочее исключительно по внешним физиологическим свойствам плюс особенности остаточной силы. И, конечно, представить, что из «насекомого яйца» при иных обстоятельствах может вылупиться какой-нибудь «тираннозавр» или «саблезубый тигр», кажется невероятным. Но лишь по одной простой, известной и общепринятой причине: этого не может быть. Хотя на самом деле любое «не может быть» проистекает из недостатка знаний и скудной фантазии. И всё может быть – любая теория имеет право на существование, пока не доказано обратное.

Когда я написала об этом Гюрзе – а старую ведьму наконец вынудили обзавестись «пейджером», – то получила полный восторга ответ, что она тоже часто об этом думала. Она знала всё о нечисти – но в основном с того периода, когда её классифицировали. О том, что обитало во времена стародавних – и что именно за напасть однажды заставила ведьм объединиться в первый Круг, создав из потомков одержимых первых Верховных с мощнейшим Пламенем, – Гюрза слышала мало. И складывались знания старой ведьмы из обрывков легенд и анализа умозаключений плюс фантазия и несгибаемая вера во «всё возможно, пока не доказано обратное».

— И, кстати, Эф, – писала Гюрза, и, читая, я слышала её взволнованный голос, – я всегда ломала голову – почему в нашем мире так мало «животных» и «птичьих»? «Насекомых» – десятки, всяких разных, а «птичьих» – «воробушки» да «стервятники», «животных» – «кошки» да «лисы». Почему же? И, в отличие от высших «пауков», которые живут и плодятся среди людей, «животным» и «птичьим» почти всегда приходится обитать на периферии, подальше от людей, хотя они всё те же высшие. По пальцам можно пересчитать тех, кому дали допуск в города – и по пальцам одной руки. Не потому ли, что «птицы» и «животные» – это следующая ступень развития после «насекомых»? Бредово звучит, да, но достоверно известно, что «кошка» сильнее и старше «паука», и сил ей надо больше, поэтому она и срывается от голода чаще.

Следом тянулись «простыни» сравнительного анализа известных видов нечисти с твёрдой убежденностью, что наши «насекомые» – это стародавние «гусеницы» и «яйца». То бишь едва появившиеся на свет и остановившиеся в развитии, по разным причинам, особи. И, судя по жалким осколкам сил и способностей, «земноводные», «животные» и прочие «птички» недалеко от них ушли. Вся современная нечисть – это лишь разная степень развития зародышей. Как, впрочем, и мы, современные ведьмы – по сравнению со стародавними.