Книга Ведьмин дар, страница 121 – Дарья Гущина

…а с тем, почему «тарантул» решил, что я больше не нужна, разберусь. Напишу-ка уральским коллегам, пусть проверят. Не хватало ещё, чтобы в самый ответственный момент… Может, «паучье» не всё знало… Или, что невероятно – и вероятно, – он блефовал. Запугивал. Нечисть не умеет лгать – тоже азы. Но это азы нашего «алфавита», не стародавнего. И «гусеница» верно начал с «хочу говорить» – с «заклинания» правды, с обещания честности.

— Учти, что главного тебе не удастся водить за нос, как остальных, – предупредил нечисть. – Не все знают, что такое перерождённая. Но я знаю. И он знает. Тебе не переродиться без силы «угля» – с выжженным ты просто умрёшь. Ты неплохо лжёшь, но наш главный – в своём теле, вещая. В природном. В старом, голодном, но своём. Он тебя раскусит. И проглотит.

— И отравится, – я поджала губы. – Или хотя бы подавится. И тут его и прихлопнут. Я не боюсь. Не его. Не успеть – да, боюсь, а этого вашего… Но я тебя услышала. Буду настороже.

— И правда, не боишься… – нечисть склонил голову набок. – Почему? Болтаешься как муха в паутине, знаешь, что паук поблизости и готов сожрать…

— На каждое вредное насекомое всегда найдётся свой сапог, – я улыбнулась. – Мы учимся на своих ошибках и извлекли уроки из прошлого. Стародавние проиграли, потому что были разобщены. Потому что в решительный момент каждый бросился хоронить секреты своего рода, а в итоге ведьмы похоронили общую свободу. Мы учимся на своих ошибках, нечисть. Я не боюсь. Я не одна.

— И ты так смело говоришь всё это – и мне… – протянул он, и его глаза снова сменили цвет, став серебристо-белыми.

— Потому что далеко не уйдёшь, – я выпростала из-под пледа вторую руку с «сонным царством» в кулаке. – Не успеешь. Я тоже учусь на своих ошибках. Каждый день.

— Правильный подход, – и ночной визитёр потянулся, гибко и бесшумно соскользнул с подоконника. – Открывай. Я готов.

Я поколебалась, быстро прокручивая в памяти разговор и соображая, о чем бы ещё спросить. Интересовало меня многое, но беспокоило лишь одно:

— В общих чертах – на что способен ваш главный? Назови хоть одну-две отличительные черты. Пару намёков. Пожалуйста. Время поджимает, и нам некогда сидеть в архивах.

Нечисть закрыл глаза, вдохнул-выдохнул, и я услышала тихий треск – как статистически трещит, искря, синтетика. По худому лицу прошла судорога, и мой собеседник просипел:

— Он лжёт. Он летает. Он… – пауза, заполненная хриплым, булькающим дыханием. – Он… во…

И я открыла флакон, пока «круговая» клятва не убила столь ценный источник информации. Золотой вихрь затянул сущность внутрь, и я плотно закрыла крышку, ощущая, как вибрируют горячие стеклянные стенки.

И проснулась. Снова.

Ни гостей, ни лунного сумрака, ни ночи. В закрытое окно заглядывало хмурое утро, на пледе лежал остывающий флакон. А на полу – скрюченная мумия. Вот почему они мумифицируются-то. Кстати. Нечисть живёт в людских телах слишком долго – много дольше природного срока, и сил пьёт очень много, вырабатывая ресурсы организма полностью – выпивая его досуха. И по этой же причине мумифицируются исполнители с «медузами», заодно самоуничтожая артефакты-улики. Природа – и почти никакой магии.

С минуту я сидела, стряхивая остатки сна и массируя виски. Голова была тяжёлой и больной, и невозможно ломило колено. И, дотянувшись до «ящерки», я без колебаний использовала первую часть исцеляющего заклятья. Безымянных осталось мало – как и времени. Теперь, понеся такие потери, они бросят выжидать. Это прежде они могли хоть десять лет ждать, хоть сто – для нечисти время не столь дорого, как для нас. Но не сейчас.