Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 52 – Дарья Гущина

Конечно же, это заговор – и я даже знаю, кто его творец. К зиме я обязательно сделаю ему запас самых вкусных и полезных сборов.

Ярь тоже без дела не сидел. Он несколько раз спускался в подземелье и каждый раз сообщал, что там все спят. Правда, железной уверенности в его голосе я не слышала, но знаки в святилище больше не пустели. И я позволила себе выдохнуть. Но карту, где Ярь отметил опасных «стариков», в том числе и спящих на мелких островах, всё равно держала под рукой. С надеждой, что она мне вообще никогда не пригодится, – но под рукой.

Сажен забегал трижды и целыми днями просиживал в беседке над гостевой книгой. Оную я выдала ему вместе со списком помощников и смотрителей за последние двести (на всякий случай) лет. Каждый вечер ищеец уходил недовольным и задумчивым, поэтому я ни о чём не спрашивала. Отсутствие следов меня и успокаивало, как в случае со святилищем (может, и обойдётся), и напрягало – пепел Жалёны же с Красного кто-то унёс. Кто-то же её использовал. У меня странности затихнут – на Четвёртом Жёлтом кладбище повторятся. А моё вообще-то рядом – буквально через мост.

Нет, расслабляться никак нельзя. Или Сажен прав – и шутник прицепился ко мне, или нет – и он прицепился просто к смотрителям. Просто к кладбищам. В обоих случаях по мне ударит.

Наверное.

А пока ничего не било, я, пользуясь затишьем, закончила защиту всех обителей, кроме мёртвых (кости никому не подвластны – факт, доказанный столетиями запрещённых опытов над останками). Обновила знаки в святилище – полностью. Убедилась с помощью Яря, что все мои подопечные на месте (спящие верхнего кольца точно). Навела порядок в бумагах и ещё раз дома. И даже разобрала часть ягодно-травяных запасов и приготовила сборы – терпкие, сладкие, пряные, с кислинкой или горчинкой; восстанавливающие, целебные, успокоительные для души. На любой вкус и повод. И теперь с пустыми руками гости от меня не уходили.

Поработав в спокойной обстановке, собрав сведения и снова обдумав случившееся, я обнаружила две неприятные вещи.

Во-первых, ни одно кладбище не волновалось так, как моё. Все вели себя тихо и обыденно, и лишь Красное, кажется, с каждым днём тревожилось всё больше. Даже Сажен ощущал дрожь земли, и мне кое-как удалось убедить его, что это не землетрясение.

Во-вторых, кувшин с прахом силды Жалёны, который ищеец пока придержал как вещдок, был слишком уж кривым. Неказистым. Словно ребёнок делал свой первый земляной предмет. А ведь силда – опытная ремесленница. Почему же кувшин такой странный? Силы почти не осталось? Или же по иной причине?

Знать бы, что за наговоры-порчи использовала силда Жалёна… Когда к нам поступает новый покойник, мы измеряем уровень его силы, рассчитываем приблизительное время сна и вероятное время праха. Это и нам необходимо, и родственникам – пока покойник не пошёл прахом, они наследуют лишь половину имущества, а остальное – да, после окончательной смерти. Конечно, им важно знать – когда тело пойдёт прахом, хоть примерно.

Да, если бы знать, что за наговоры… Сейчас я могу рассчитать примерный уровень силды Жалёны до того, как она пошла прахом, взяв за основу и точку «полгода назад», и «месяц назад». Но и без расчётов понимала: в ней оставалась минимум треть от изначального, и это много. Это ещё лет десять сна. И я не знала ни одной порчи, которая потребовала бы столько сил.