Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 50 – Дарья Гущина

— Силы много было, – пояснила я. – Очень много. Покойники же идут прахом, когда сила вытянута до капли. На Седьмом и Восьмом они всё отдали, у нас – нет. И, чтобы не разболтали, от них избавились иным путём – через свежий или неупокоенный прах мы можем призвать из Небытия дух и допросить его. Надеялись, видимо, что смотрители уберут пустые склепы невостребованных покойников под землю, да и всё на том. Они же под двадцать лет спали – и у меня, и на Шестом. Это тот срок, когда пора убирать склеп, да нам часто некогда. И большинство упокойников – ребята тихие, спят много и прахом идут быстро. В их обители свободного места всегда хватает. Вот мы и не убираем невостребованных до последнего.

— И кто-то об этом знает, – подытожил Сажен. – Так же, как об ищейской работе. И кто-то имеет доступ в склепы.

— Помощников через кладбища проходит много, – я поджала губы. – Видел, сколько их на том же Чёрном – просто помощников, непосвящённых? Под пятьдесят. Листву со снегом убирать, в обителях дежурить на случай родственников днём и беспризорных покойников ночью. И не всякий помощник дорастает хотя бы до младшего смотрителя. Некоторые покрутятся год-другой и увольняются. Но за это время они многое успевают узнать. Всех не проверишь.

— У помощников есть рабочие посохи из кладбищенской земли, но нет права открывать склепы, так? – уточнил ищеец.

— Да. Только посвящённый хотя бы в младшие смотрители человек получает право работать со склепами, – кивнула я. – И сами склепы открывать, и проходы-тайники, ведущие на подземные кольца и в соседние склепы. Младшие смотрители тоже порой увольняются, как и средние, но не все сдают посохи. Если смотритель уходит без скандалов и с хорошим послужным списком, запрет на создание посоха не накладывается. А посох – ключ ко всему. Без него бывший смотритель и через ночную защиту кладбища не пройдёт, и не сможет открыть склеп. Всех, Саж, не проверишь. Но могу посмотреть списки наших бывших работников.

— Посмотри, – Сажен втянул носом воздух, шумно выдохнул и встряхнулся, как большой лохматый пёс. – Здесь где-то следы, Рдян, – очень старые, но ощутимые. Среди тех, кто когда-то работал на одном из кладбищ. А можно в вашей гостевой книге покопаться? Сама не смотрела?

— Смотрели, но подозрительных не нашли, – ответила я. – Одни и те же порядочные люди на протяжении двадцати лет – все нижгородские или из окрестных деревень, всех я давно знаю. Из-за вредного дедова нрава и неопытной меня у нас мало кто хотел лежать. На Красном больше одиночек или неопознанных, и гостей запомнить легко. Но хочешь – сам проверь.

Ищеец допил чай и неохотно встал:

— Завтра покажу монеты другому мастеру – может, ещё что найдётся. С одним понятно – и это наговор перемещения, а вот с порчей пока неясно. Она или очень древняя, или, наоборот, недавняя и неизвестная. Поищем. Если и там след оборвётся… Паскудно будет, – заключил он хмуро. – Мёртвого зверя шиш отловишь – они лет десять точно не воняют и неотличимы от живых, особенно если хозяин силён.

— А у нас тут все сильны, – я тоже встала и начала собирать посуду в сумку. – И каждый третий – с любимым питомцем. Круг замкнулся? Тупик, Саж? Скажи честно.

— Понаблюдаем, – он снова встряхнулся. – Один раз шутник уже попался, и точно попадётся снова. И неслучайно попался – потому что я вовремя пришёл на отработку и заметил неладное. Мы, Рдян, в случайности не верим. Случайности – это цепочка событий, в которых мы пока не рассмотрели взаимосвязей. Ищеец – это не только тот, кто идёт по следу из чужих намерений. Это тот, кто чует место, отмеченное злонамеренным существом. Бывает, ищеец находит место, выбранное для преступления, и успевает или предотвратить его, или поймать преступника по свежим следам. Все мои дела не просто так упирались в Красное кладбище. Но я не чуял дурного, пока оно не выползло из старого склепа и не нагадило. Проводишь?