Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 160 – Дарья Гущина

— Блёд успел рассказать про порчи? – ищеец ушёл от основной темы и явно выдохнул. Расслабился.

— Он бы, может, и успел, но когда мне слушать? – проворчала я. – То покойники, то плесень, то покойники… Я знаю, что первые наговоры, приручающие силу островов, писались на свитках. Слова подбирались долго, удачные варианты записывались и передавались или продавались. А потом все люди освоили составление наговоров, и записи стали не нужны. Как и древние наговоры. Свитки с ними скрыли в храмах да забыли. А, и ещё среди первых наговоров встречались такие сложные, что их невозможно было выучить. Только прочитать, и то после длительных тренировок.

— Ваши – тоже? – с неуместным любопытством спросил Сажен.

— Наши свитки давным-давно изъяты храмами, – во мне шевельнулось нехорошее предчувствие. – Но помощники их знают. Ярь… – я запнулась, вспоминая о его проблемах с памятью. – Он всё помнит.

Да?

«Да, – свистнул он. – Это всё осталось при мне. Но ищейцы умеют делать с памяти оттиски. Вероятно, те, кто делает их амулеты, тоже. И нам неизвестны все умения смотрителей храма Небытия. Я же дух, Рдяна. И я забыл, что со мной сделали».

— Даже не знаю, говорить тебе или нет… – я отвернулась.

Сажен придвинулся ближе, дохнул горячим туманом и разрешил:

— Можно. Это не след.

Я коротко, отпуская «хозяйские» детали, рассказала.

— В моём воспоминании хозяйка держала золотой посох – то есть на тот момент она работала на Жёлтом кладбище. А вот после… – я запнулась. – И Ярь многое забыл…

— Думаешь, тогда она добрала необходимые для сотворения своего кладбища знания? – ищеец нахмурился. – Лет двадцать пять на создание… Достаточно ли?

— Да, если земля… готова, – кивнула я. – Если в созданных из неё склепах те же двадцать – двадцать пять лет спит достаточное количество очень сильных покойников. Одни сведения она нашла в храмах и начала, а остальное забрала у Яря… Саж, она потомственная или нет? Есть ли в её родне смотрители? Кровная семья, приёмная или по замужеству? Или она пришлая?

— Я вот пришлый, – отозвался ищеец невпопад. – Совсем пришлый, Рдянка. Сбежал из дома в поисках чудес и застрял там, куда брали пацанов без опыта и знаний, где больше платили и хорошо кормили. И ненадолго.

— Понятно, – я невольно улыбнулась.

И она тоже совсем пришлая – и тоже работала смотрителем недолго. То есть основа её знаний – храм Небытия. Отлично. Если она, подобно большинству смотрителей, полагает, что хозяйка кладбища – это просто высший уровень силы, то у меня есть преимущество. А если нет…

Слушаем, в общем, дальше.

— Точных дат и деталей мы, наверное, не узнаем никогда, – Сажен рассеянно покрутил в руках флягу. – Поэтому вернёмся к свиткам и порчам. Что ещё ты о них помнишь?

Я тщательно покопалась в памяти:

— Вроде бы с них нельзя делать оттиски… А почему? – и сообразила: – Она их сделала, да? И подменила оттисками настоящие свитки, чтобы никто не заметил их пропажи, но кто-то заметил. Так вы её и нашли, да? Ну в смысле… – я смутилась под весёлым взглядом.

— В оттисках нет смысла, – пояснил ищеец. – Древние свитки – это артефакты. Чудесники учили, читали – и вкладывали в свиток свои силы, и получали отдачу, усиливая действие наговора. И чем больше чудесников им пользовалось, тем сильнее становился свиток. А оттиск – это просто оттиск со слабым наговором. И ещё. Свиток помнит того, кто им пользовался. И дома в обычных сундуках их хранить нельзя.