Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 157 – Дарья Гущина

Я не гордая – я закуталась до кончика носа, быстро согрелась и открыла дверь на следующую лестницу. Ищеец подмигнул: мол, погоди. Что-то шепнул, и узкий коридор заполнили туманные псы.

— Ничего… – озабоченно произнёс он. – Давай на всякий случай осмотрим следующее кольцо. Ещё час у нас есть.

На самом деле мы управились за полчаса. Но ладно, час так час. Наверное, мои внутренние ходики врут. Бывает.

Мы быстро спустились на восьмое кольцо. Всё тот же тесный коридор, красные факелы, наши кривые тени, едва заметные выступы дверей, но уже гораздо меньше воздуха, чем кольцом выше. И пока Сажен выпускал на волю туманных псов, я прошептала наговор, притягивая воздух из верхних колец к нам.

— Погоди, – ищеец достал карту, развернул, посмотрел, посуровел: – А разве Вещен Сух не здесь?

Я напряглась:

— А зачем тебе силд Вещен?

— Нужен, – коротко ответил он тоном, не терпящим возражений.

А я бы, как старший смотритель, возразила, но по красноречивому взгляду поняла, что не стоит.

— Саж, он на двенадцатом кольце, – сдержанно сообщила я. – Ты какую карту взял? Столетней давности? Да и тогда он уже на десятом кольце спал.

— Вот я дурак… – пробормотал Сажен и сердито сплюнул: – Ну точно, старая! Права твоя мама, отдыхать надо… Хоть немного. Совсем голова не работает… Рдянка, бегом вниз.

Я подавила раздражение, молча дошла до лестницы, открыла наговором дверь и поспешила, насколько позволял огромный ищейский плащ, вниз. На ходу шепнула наговор, утягивая за собой воздух. И сразу направилась к следующей лестнице. И к следующей. Пока не оказалась на двенадцатом кольце.

— Всё, Рдянка, – ищеец снова сунул руку в карман штанов и довольно ухмыльнулся. – Здесь можно поговорить нормально.

— В смысле? – я нахмурилась. – Что это за сцена? Со старой картой? Да ты же и без карт, поди, знаешь, где кто спит! И лучше меня!

— Да, знаю, – без тени самодовольства ответил он. – Но мы, к счастью, не амулеты, а люди, поэтому начальство прощает нам досадные промахи под названием «перепутал», если промах не окончился провалом. А вот привлечения сторонних лиц к расследованию не прощает. Я тебя привлёк, и это едва не стоило мне амулета. Иссен вовремя вступился и заявил, что раз запрос написан на моё имя, значит, мне и расследовать, и другого ищейца ему не предлагать. Потом, конечно, проблемы будут, но мне на это «потом» плевать. Главное, чтобы меня не отправили под домашний надзор до разбирательств сейчас.

— А… здесь?.. – я почему-то посмотрела на потолок. – Здесь что, говорить можно?

— Ниже десятого кольца наши амулеты для слежки недоступны, – Сажен хлопнул по карману штанов. – Там, – он тоже указал на потолок, – и подслушивают, и наблюдают, а здесь – всё, беззвучная тьма. Проверено. У нас осталось всего два неизученных склепа – твой и Златена.

— Но мы же отсюда не сразу не уйдём, – я поёжилась. – Неужели они поверят, что ты молчал и только работал?

— Во-первых, да, – ищеец усмехнулся. – Я внял начальственным угрозам, испугался, что лишусь любимой работы, и буду паинькой. А во-вторых, пусть докажут. Если ты не сдашь меня случайным словом, всё обойдётся. В наших головах они шарить не могут, допрашивать нас без веских обвинений и провалов тоже. Но вообще-то, – он расправил плечи, – я сам уйду. Достали со своими надзорами и дряхлыми законами. Мы быстрее бы справились, если бы ты больше знала. Ни одно всезнающее начальство не понимает кладбище лучше его потомственного смотрителя. Достаточно было заговорить про Гулёну и помочь тебе с воспоминаниями, чтобы найти того, кого мы искали бы ещё лет пятьсот. Вещен Сух – её отец.