Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 137 – Дарья Гущина

Кажется, я бы и сейчас несколько дней помолчала… хотя бы. Но время не то – не для молчания.

— Златен, – я поправила стопку карт. – Он в деле?

— Нет, но в курсе, – ищеец сунул туманный клубок в карман штанов и сел, скрестив ноги. – В связях с двумя некими женщинами – одной живой, второй мёртвой – не замечен, но слишком в себе уверен. Слишком спокоен. Мы его добьём – позже. Кстати, Рдян. Старые тропы мёртвых. Вспоминай.

Да уж как не вспомнить… В детстве я мечтала слазить в эти склепы, но меня не пускали. А потом и некогда стало, и забылось…

— Это древние склепы под северным участком обители мёртвых. Раньше – видимо, когда святилище находилось ближе к воротам, – там тоже хоронили покойников. А потом забросили – дед говорил, сонная сила святилища туда не дотягивается. Поэтому там обустроили обычное кладбище. Но склепы остались – те, что мы опускали под землю. Пять, кажется, подземных колец.

— И на них наверняка давно нет прежней защиты? – внимательно посмотрел Сажен. – Зачем она пустышкам. Зато есть вход в используемые подземные кольца, да?

— Я тебе больше скажу, – я тоже села удобнее. – У нас есть открытый вход сверху – для всех. Не знаю, как на других кладбищах, но у нас решили, чего добру пропадать. И часть первого кольца вообще без защиты – туда спускаются обычные люди и оставляют там прах предков. Переделали склепы для мёртвых под склеп для живых – и пожалуйста, пользуйтесь. Но входы к покойникам закрыли, это я точно помню. Заваливали, закрывали наговорами, ставили защиту… Из древних склепов никуда не попасть. Их штук двадцать на первом кольце, и половина открыта для людей. А ниже… – я наморщила лоб.

«Тридцать один, двадцать три, сорок два, пятьдесят восемь», – перечислил Ярь.

— Ниже – больше, – добавила я.

— И на старых картах этих склепов нет, – заметил Сажен, подтверждая мои подозрения. Да, весь этот разговор – только для меня. – Почему?

— Там быстро шли прахом, – я пожала плечами. – Очень быстро. Древние склепы, Саж. В те времена – времена первых покойников – часть людей пользовалась отходными столами при жизни. Покойников было мало, и тем требовалась седмица-другая, чтобы пойти прахом. Первые склепы на картах не отмечались вообще. Мы просто знаем, что они есть, они пусты – совсем, вплоть до тайников, – и лично у нас часть приспособлена под прахохранилище.

— А ещё мы знаем, что в любой защите несложно наделать прорех, – напомнил он. – Почему «тропа мёртвых»? Склепы сквозные? Все?

— Да. И в крайних есть лазы и лестницы для спуска на следующее кольцо, – кивнула я, чувствуя себя очень противно. – Гулёна где-то там?

— Вероятно, – ищеец расправил и положил передо мной карту. – А теперь главное, Рдяна. Чей склеп ищет Гулёна?

Я посмотрела на карту – самую последнюю, буквально вчера Ярем правленую, – и недоверчиво прищурилась на Сажена:

— Издеваешься?

Он качнул головой, улыбнулся и приподнял брови:

— Сейчас ты знаешь о ней больше, чем полчаса назад, разве нет?

Я уставилась на карту, но вместо неё снова увидела двери склепа и скребущие по нему белые руки со скрюченными пальцами. Вдохнула-выдохнула и повторила:

— Ты пахнешь так же… Эта, прах её забери, хозяйка… Она ходит по нашим склепам. Оставляет для Гулёны заманчивые вещи из своих старых работ… Там всё ею пропахло – для Гулёны, – и я вернулась мысленно к тому, что совсем недавно читала об изгнанных. – И там у хозяйки больше времени. Изгнанный не может находиться на кладбище долго, даже если он… уровня Блёднара. Но все наши защитные наговоры связаны со словами «на земле». А про «под землёй» никто не говорит. Под землёй у неё гораздо больше времени. Она вообще может сделать себе отходной стол по соседству с любым упокойником, затаиться на годы… А вам её там не достать?