Книга Невеста проклятого короля, страница 15 – Виктория Рейн

Кайран лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Лицо — бледное, почти прозрачное. Под кожей — вены, чёрные, как уголь. — Ваше величество, — тихо сказал лекарь. — Он потерял много крови. Я сделал всё, что мог. Теперь остаётся ждать. — Он выживет? Лекарь помолчал. — Проклятие сильнее моих знаний, госпожа. Я не знаю. — Ступайте, — сказала я. — Я побуду с ним. Он поклонился и вышел. Я села на край кровати, взяла руку Кайрана. Холодную. Слишком холодную. — Ты не умрёшь, — сказала я ему. — Слышишь? Ты не умрёшь, потому что я не умру. А мы связаны. Он не ответил. Я сидела и держала его руку, и думала о Дамиане. О дневнике. Об Элинор. О том, что покушение на охоте могло быть подстроено. Магический зверь не появляется просто так. Кто-то призвал его. Кто-то знал, где мы будем. Кто-то хотел убить меня — или Кайрана. И этот кто-то стоял на ступенях дворца и улыбался, глядя на кровавые повязки. В дверь постучали. Я подняла голову. Вошёл Дамиан — без стука? Или я не слышала? — Ваше величество, — сказал он, склоняя голову. — Приношу соболезнования. Король... — Он жив, — перебила я. — Пока да. Но рана тяжёлая. Лекарь сказал, что проклятие может взять верх. — Чего вы хотите, лорд Дамиан? Он подошёл ближе. Слишком близко. — Я хочу помочь. Я знаю способ вылечить короля. Нужна только ваша кровь. — Как и Элинор? — слова вырвались раньше, чем я успела остановиться. Он замер. Его зелёные глаза сузились. — Что вы знаете об Элинор? — Достаточно, — я встала, вставая между ним и кроватью Кайрана. — Достаточно, чтобы не доверять вам. — Вы ошибаетесь, ваше величество. — Он улыбнулся — той же улыбкой, что на свадьбе. — Я единственный, кто желает королю добра. — Тогда докажите. Скажите, кто убил Элинор. Тишина. Очень долгая тишина. — Несчастный случай, — сказал наконец Дамиан. — Как и все остальные. — Убирайтесь, — сказала я. Он поклонился и вышел. Не обиделся. Не испугался. Улыбался. Я осталась одна с Кайраном. И впервые за долгое время — не почувствовала облегчения, когда он ушёл. Потому что знала: Дамиан не отступит. И следующая его жертва — либо король, либо я.

Кайран очнулся через два дня. Я почти не выходила из его покоев. Спала в кресле, просыпаясь от каждого шороха, от каждого стона. Лекарь приходил дважды в день, менял повязки, качал головой и уходил. Дамиан больше не появлялся — но я знала, что он следит. Я чувствовала его взгляд даже сквозь стены. В первый день, когда Кайран метался в жару, чешуя покрыла всё его тело. Я видела, как она проступает на груди — там, где рубашка расстегнулась. Золотистая, мерцающая, как броня. Я сидела рядом и смотрела, как под кожей пульсируют чёрные вены — проклятие, которое он носил в себе. «Семьсот лет назад», — сказал он тогда. Я не знала, шутит ли. Теперь я видела — не шутил. На второй день жар спал. Чешуя начала исчезать, прячась под кожу. Кайран открыл глаза. Он смотрел на меня долго, молча. Глаза — не золотые, серые, почти человеческие. Я впервые видела их такими. — Ты здесь, — сказал он хрипло. — Где же мне быть? — ответила я. — Вы — мой билет в жизнь. Если вы умрёте, я умру следом. Он усмехнулся — слабо, уголками губ. — Эгоистично. — Реалистично. Я помогла ему сесть, подложила подушку за спину. Он поморщился — рана на руке ещё болела, хотя ткань уже затягивалась. Проклятие лечило быстро, но болезненно. — Зачем вы это сделали? — спросила я. — Прыгнули на зверя. Закрыли меня собой. Он опустил глаза. — Потому что я не хочу ещё одной смерти на своей совести. — Я не «ещё одна». Я — ваша жена. — Это ничего не меняет. — Меняет. — Я взяла его за здоровую руку. — Вы спасли мне жизнь. Дважды. На свадьбе и в лесу. Я хочу знать почему. Он молчал. Камин потрескивал. Где-то за стеной — тишина, впервые за много ночей не было криков. — Потому что, — сказал он наконец, — ты не боишься меня по-настоящему. Ты боишься за меня. Это… редкость. Я не знала, что ответить. Он был прав. Я боялась не его — я боялась за него. Это открытие пришло ко мне где-то между лесом и его кроватью, между чёрной кровью и остановившимся пульсом. — Можно? — спросила я, протягивая руку к вороту его рубашки. Он напрягся. — Что ты хочешь сделать? — Увидеть. Проклятие. Я должна знать, с чем мы имеем дело. Он помедлил. Потом кивнул. Я расстегнула пуговицы. Осторожно развела края рубашки. И замерла. Вся грудь Кайрана была покрыта шрамами. Не обычными — чёрными, впалыми, будто кто-то выжег на коже древние руны. Они пульсировали — медленно, в такт сердцу. От шеи до самого низа живота. А в центре, прямо над сердцем — червоточина. Отверстие, в котором клубилась тьма. — Что это? — прошептала я. — Проклятие, — ответил он. — Древнее. Сильнее меня. Оно растёт. Каждый год — больше. Чешуя, которую ты видишь на лице, на руках — это попытка тела защититься. Но проклятие внутри. И оно пожирает меня заживо. — Семьсот лет? — спросила я. Он кивнул. — Я родился человеком. Оборотнем. В семьсот первом году меня прокляли. Превратили в дракона. И сказали, что я буду жить, пока не умрёт последний из рода проклинавших. Но их род бессмертен. Как и моё проклятие. — Кто проклял? — Твоя прародительница, — сказал он. — Первая Ашворт. Женщина, которую я любил. Которая предала меня. Я отшатнулась. — Моя… семья? — Твоя кровь, — поправил он. — Ты носишь ту же кровь, что и она. Именно поэтому ты подходишь мне в жёны.