Онлайн книга «Ведовская. Говорящая с тенями»
|
— Чего вам надобно, барышня? Никак, дорогой ошиблись? В наших краях такие лебёдушки — редкость... Мой взгляд скользнул за его спину. Там, в полумраке тесного коридора, на грязном полу я отчётливо увидела тот самый смолянистый след. Пока старик рассыпался в комплиментах, мои глаза фиксировали детали. В разрезе его грязной рубахи на засаленном шнурке притаился амулет - потемневшая от времени и пота кость с какими-то выцарапанными знаками. По краям дверного проема висели пучки сушёной полыни, переплетённые с птичьими лапами. А на самой притолоке я заметила едва различимый символ, призванный удерживать души в узде. Отец Зосима, храни его Господь, научил меня разбираться в таких вещах. Я понизила голос до доверительного шёпота: — Мне нужен тот, кто поможет в одном... кхм... непростом деле... Любовном... Я хорошо заплачу. Вы понимаете меня? Старик обвёл взглядом пустынную улицу за моей спиной, а затем снова уставился на меня. — А чего ж тут непонятного, голуба? Входи, входи, касатка. Сейчас разберёмся с твоим делом. Разве ж можно такой красавице в её беде не подсобить? Он отступил вглубь, шире распахивая дверь. Я переступила порог, и в нос тут же ударил тяжёлый густой запах: табак, кислая капуста и горьковатый аромат травяного отвара. Внутри было еще мрачнее, чем снаружи. Единственный источник света - крохотное, засиженное мухами и покрытое слоем многолетней пыли оконце. В мутном свете, льющемся из него, старик казался еще более омерзительным. Он не сводил с меня глаз, беспрестанно потирая костлявые руки. И вдруг, прищурившись, спросил: — А что это с тобой, милая? - его взгляд скользнул по моему грязному пальто с прорехой на плече. - Никак спешила очень? Я достала из рукава носовой платок и картинно приложила его к глазам. Потом громко высморкалась и с придыханием ответила: — Ах... это... Собаки! Огромные... Хорошо, кучер мой, не из робкого десятка, кнутом их отогнал. Я уж думала: всё... Богу душу отдам! При упоминании Бога лицо старика на миг исказилось в злобной гримасе. Он быстро сплюнул через плечо и пробормотал: — Да... собак здесь тьма... бегают... пропитание ищут... Людей иногда задирают... Намедни вот Катьку Бесстыжую из местных... тоже собаки, говорят, загрызли. Всё лицо обглодали, только по гребню в волосах и узнали. Страшное дело, барышня... Старик жестом пригласил меня следовать за ним. — Иди за мной. Сейчас мы все твои печали заговорим. Мы вошли в комнату без единого окна. Полумрак разгоняла лишь пара дешёвых сальных свечей. Они нещадно чадили, наполняя воздух вонью горелого жира. От печи, натопленной докрасна, шла такая жара, что у меня сразу выступил на лбу пот. Вдруг мой взгляд зацепился за приоткрытый ящик буфета. Там сверкнуло что-то яркое. Да ладно… Нить крупного жемчуга, золотой браслет с зеленоватыми камнями, кольца... Это были явно не дешёвые побрякушки, а настоящие сокровища.Я огляделась. Странное место. На фоне обшарпанных стен и слоя вековой грязи на полу мебель выглядела вызывающе: массивный дубовый буфет с искусной резьбой и настоящие венские стулья. Словно их выдернули из приличного особняка и бросили в эту конуру. Старик суетливо задвинул ящик бедром и ткнул пальцем на один из стульев: — Садись и рассказывай, барышня. Чего приключилось? Любовник охладел? А может, муж даму какую заимел? Такое я быстро поправлю. Станет, как привязанный за тобой ходить, шагу без твоего дозволения не ступит. Сохнуть будет... Меня Герасим Терентьевич величать. А тебя? |