Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 73 – Анна Лерн

— Слушай, дед… - я отвела руку назад и нащупала тяжёлую ступку. - Вряд ли у тебя барствовать получится. Ты бы губу скатал.

Брови старика поползли вверх: он явно не ожидал от «барышни» такой лексики и такого тона. А я резким движением метнула ступку прямо в него.

«Снаряд» пролетел в считанных сантиметрах от чадящих на буфете свечей в облезлом подсвечнике, и на мгновение мне показалось, что время замедлилось. Терентьевич начал было поднимать руку со скрюченными пальцами, но ступка оказалась быстрее. Она с глухим стуком встретилась с его лбом. Колдун охнул, его голова дёрнулась назад, а тело, потеряв равновесие, завалилось на пол. Лишившись невидимых нитей, которые удерживали её в подчинении, Анфиса вдруг замерла, а потом медленно повернулась в мою сторону.

— Ну что, подруга, - прошептала я. - Сейчас попробуем тебя освободить...

Я бросилась к двери и распахнула её настежь. Холодный воздух ворвался в душную каморку, разгоняя затхлый запах.

— Эй, ребята! Сюда!

Жандармы появились передо мной мгновенно.

— Забирайте деда. С остальным я разберусь сама.

Полицейские забежали в дом, подхватили обмякшее тело колдуна под мышки. Тот задёргался, ловя ртом воздух. А потом начал быстро шептать, брызгая слюной:

— Трын-трава, очи застилай, морок напускай, кость в кисель превращай! Глядишь - не видишь, уши есть - не слышишь, под ноги не смотри, в омут иди... Заклинаю адовой злостью, покойничьей костью…

Но рыжий только хохотнул:

— Зря стараешься, чёрт старый! Не берёт нас твой морок! Мы люди особенные! Иначе не служили бы здесь. А ну пошёл, нечисть!..

Когда за жандармами захлопнулась дверь, я огляделась. В углу, где зиял чёрный проём погреба, было пусто. Похоже, Анфиса спряталась внизу.

Я подошла к покосившейся полке и взяла маленькое зеркальце в потемневшей оловянной раме. Рядом нашёлся огарок настоящей церковной свечи, которую Терентьевич, видимо, держал для своих колдовских нужд.

Присев за стол, я поставила зеркало перед собой и зажгла свечу. Стоило мне приоткрыть «дверь», как тысячи незримых нитей начали натягиваться и вибрировать.

— Упокой, Господи, души усопших, раб Твоих, иже в плену лукавого и в узах смертных неправедно удержаны… - закрыв глаза, зашептала я. - Всякое узо и клятву разреши, всякую печать некромантскую сокруши. Омой их, Господи, светом Твоим, очисти от скверны принуждённой. Несть бо человек, иже жив будет и не согрешит, но Ты Един еси без греха, и правда Твоя - правда во веки...

С каждым словом воздух в комнате становился чище. Я открыла глаза и увидела в зеркале, как за моей спиной начали проявляться светлые блики. Смутные, почти прозрачные, они проплывали мимо, задерживаясь на секунду у пламени свечи, словно греясь перед долгой дорогой.

— «Со святыми упокой, Христе, души раб Твоих, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная...

В этот момент я увидела в зеркале ясные глаза, полные бесконечной, невыразимой благодарности. Анфиса! Девушка склонила голову, словно прощаясь, и её губы беззвучно шепнули: «Спасибо».

— Иди с миром, - тихо сказала я, и пламя свечи, взметнувшись в последний раз, погасло.

Позади раздался осторожный голос:

— Татьяна Фёдоровна, вы закончили?

Я повернулась и увидела того самого жандарма с рыжими бакенбардами.