Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 226 – Анна Лерн

И я почувствовала странную горькую лёгкость. Нет... никогда. Пусть это конец моей партии, но не моей души.

— Сейчас! Сейча-а-а-ас! - закричала я так громко, что крик сорвался на хрип, взрывая тишину кладбища.

В это же мгновение сталь ножа вошла мне под ребра, и мир вокруг подёрнулся кровавой дымкой. Раздались выстрелы, крики, топот ног, но на меня уже надвигалась холодная темнота

Дмитрий вынырнул из сна так резко, словно его ударили в грудь наотмашь. Задыхаясь, он сел в кровати. Это не было простым предчувствием. Это была невыносимая физическая боль, разрывающая их с женой связь.

— Таня... – хрипло произнёс граф, чувствуя, как по его телу разливается мёртвый холод.

Где-то далеко из её тела струйкой вытекала жизнь. Из груди Северского вырвался надрывный, страшный вой. В большом гостиничном номере вдруг стало нечем дышать. Он вскочил и сбил с каминной полки всё, что подвернулось под руку. Фарфоровые статуэтки, подсвечники и часы с дребезгом полетели на пол. Жена уходила.

Облик графа начал стремительно меняться. Маска человечности сползала, обнажая истинную демоническую суть, которую он так долго держал в узде. Черты лица заострились, зрачки вытянулись. Он уже не в силах помочь. Смерть коснулась её губ своим поцелуем.

Сын Сатаны стоял посреди разгромленной комнаты, бессильный перед лицом вечного покоя

Глядя в хмурое, затянутое тучами небо, Дмитрий зарычал.

— Я отдал Тебе всё! Разве мало было моих обетов? Разве мало было веков покорности?! - Северский вцепился в подоконник. Дерево под его пальцами начало крошиться, превращаясь в щепки. - Я добровольно принимал муки, которые не вынесет ни один смертный! Усмирял свою суть! И какова Твоя милость?! Ты забрал единственный свет, что освещал мою бездну!

Дмитрий ударил кулаком по стене, и по штукатурке поползли трещины. В этот миг в нём умирал раб Божий и рождался сын Падшего Ангела.

— Тебе пришлось потерять самое дорогое, чтобы понять это? - раздался за спиной графа вкрадчивый бархатистый голос. Он резко обернулся.

В кресле сидел мужчина лет сорока. На нём был чёрный сюртук, белая сорочка с тончайшим кружевом и начищенные до блеска ботинки. Во всём облике сквозила нереальная, инфернальная красота, вызывающая не восторг, а страх. На бледной руке, сжимающей массивный набалдашник трости, тускло мерцал драгоценный перстень с камнем, в котором полыхало пламя.

— Сын мой... - ласково произнёс гость, изучая искажённое тьмой лицо Дмитрия с плохо скрываемой гордостью. - Я могу вернуть тебе жену. Сделать так, чтобы её сердце вновь забилось. Стоит лишь только попросить об этом. Небеса глухи к крикам боли, а я всегда внимателен к своим детям, когда им по-настоящему плохо.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Северского.

— У тебя слишком мало времени, мой мальчик, - снова заговорил страшный гость. - Как только кровь твоей супруги окончательно остынет, всё будет кончено. Поторопись.

— Ты действительно вернёшь её мне? – Дмитрий прекрасно понимал, кто перед ним.

— Конечно, - усмехнулся Падший, и в этой улыбке промелькнула бездна, от которой веяло древним первородным злом. - Я не твой Небесный Отец, сынок. Я не требую от тебя покаяния, не заставляю вымаливать крохи милосердия на коленях. Разве ты не видишь? Он забрал у тебя всё именно потому, что ты был слишком предан. Он наказывает за верность, а я - я вознаграждаю за смелость. Посмотри на себя. Ты пытался быть святым, а остался ни с чем. Но я могу всё исправить. Татьяна снова откроет глаза, снова произнесёт твоё имя... Представь её кожу под своими пальцами. Её запах. Неужели ты готов отдать любимую жену червям и забытью только ради того, чтобы остаться «чистым» в глазах Того, кто тебя только что предал?