Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 224 – Анна Лерн

Мир в отражении треснул, а после всё вокруг закружилось в бешеном калейдоскопе. Золото рам, бордовый штоф стен и пугающая фигура за спиной смешались в единый вихрь, который внезапно оборвался. Я с громким вскриком распахнула глаза. Надо мной был знакомый балдахин. В окно заглядывало утреннее солнце, а в коридоре слышались приглушённые шаги слуг. Я была в своей спальне. Одна.

Сердце билось о рёбра, как пойманная птица. Кожа была липкой от холодного пота. Я сидела неподвижно, стараясь выровнять дыхание. Дрожь в руках никак не унималась. Это был не просто сон. Морок... Тот самый туман, которым незримый враг одурманивал сознание императора, теперь дотянулся и до меня. Он показал свою силу, заставив мой разум поверить в самое страшное - в гибель Дмитрия. Не сумев устранить меня физически, враг нанёс удар в мою Ахиллесову пяту.

Сбросив одеяло, я направилась в ванную комнату. Налив в фаянсовый таз ледяной воды из кувшина, пригоршнями плескала её себе в лицо, чтобы избавиться от остатков кошмара.

Времени оставалось ничтожно мало. Этого кукловода, незримого слугу тьмы, скрывающегося в стенах дворца, хотелось найти немедленно.

Вернувшись в спальню, я потянула за шнурок сонета, вызывая горничную. Нужно было действовать прямо сейчас. Пока она укладывала мои волосы, я быстро набросала несколько строк на листке бумаги. И после того как служанка застегнула последнюю пуговку на платье, протянула ей записку.

— Передай это княгине Оболенской. Сейчас же.

Вскоре в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату стремительно вошла княгиня.

— Что-то случилось, ваше сиятельство? - взволнованно спросила она.

— Случилось. Наш злодей не оставляет попыток достать меня, - ответила я. - Он использовал морок, чтобы пробраться в мой разум. И не успокоится, пока не уничтожит или не сведёт с ума. Нужно действовать прямо сейчас.

— Но вы говорили, что обряд нужно проводить ночью - Оболенская заволновалась ещё сильнее.

— Меняем план. Мы не станем ждать положенного часа, а пойдём туда, где грань между мирами истончена всегда. Провёдем обряд на кладбище. Прикажите доставить зеркала туда.

Княгиня побледнела и перекрестилась.

— Хорошо. Я всё сделаю.

Прошло чуть больше часа, когда княгиня вернулась. Её статную фигуру полностью скрывал плащ из тёмного сукна с глубоким капюшоном.

— Возьмите, - Оболенская протянула мне точно такой же плащ. - Накрапывает дождь, да и лучше, чтобы наши лица не были видны случайным свидетелям. Гвардейцы уже заняли свои места на кладбище. Вы будете под защитой, насколько это возможно в таком деле.

Я накинула плащ, и мы вышли в коридор. Княгиня повела меня боковыми анфиладами и вскоре остановилась у одной из стен, украшенной дубовыми панелями. Она нажала на скрытый выступ. Часть панели бесшумно отъехала в сторону, открывая мрачный зёв, в котором угадывалась узкая винтовая лестница.

Мы спускались в полумраке, пока не оказались у неприметной двери. Она отворилась бесшумно, и нас встретило серое, набухшее влагой небо. Накрапывал мелкий колючий дождь, превращая всё вокруг в туманное марево. Наш путь лежал в сторону старой половины парка, где за невысоким валом начиналось царство мёртвых. Впереди показались кованые ворота Гатчинского кладбища, изъеденные ржавчиной. За ними сквозь пелену дождя проступали силуэты покосившихся крестов и скорбящих гранитных ангелов. Оказавшись на территории погоста, мы пошли, петляя между замшелыми надгробиями, пока Оболенская не остановилась на небольшом пятачке, в центре которого возвышался старый дуб. Его узловатые ветви походили на костлявые пальцы, пытающиеся удержать низкое небо. Под сенью дерева уже стояли зеркала.