Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 229 – Анна Лерн

Они вихрем носились по гроту, разбивая древние сталагмиты и превращая святое место в руины. Это была яростная и бесконечно красивая в своем ужасе битва...

В глубокой тени каменного выступа затаились Александр и Элеонора. Женщина с нарастающей тревогой следила за каждым движением сына.

— Дмитрий за всю свою жизнь не принёс ни одной жертвы злу! Он веками усмирял свою суть, не проливал кровь смертных в угоду Бездне! И сейчас это может оказать ему дурную услугу! Посмотри на Вальмонта... он напитан тьмой до краёв. В нём кричат и беснуются сотни его жертв, давая чудовищную силу!

Александр улыбнулся матери. Его взгляд был устремлён вглубь пещеры, туда, где за клубами пыли виднелась пустая каменная ниша с огарками свечей.

— Не волнуйтесь, матушка. Именно для этого мы здесь. Видите ту нишу? Там долгие годы стояли иконы. Очень сильные, намоленные поколениями старцев. И одна из них, кстати, до сих пор здесь. Я чувствую свет. Найдите её!

В этот самый миг, понимая, что в честном поединке ему не победить, Вальмонт на долю секунды сконцентрировал всю свою мощь и резко выбросил руку вперёд. Из его ладони ударил жгучий поток прямо Дмитрию в лицо, целясь в звериные, широко распахнутые глаза. Граф пошатнулся, и альбинос торжествующе рассмеялся, видя, как его противник оседает на камни, теряя ориентацию в пространстве.

Нечеловечески быстрым движением Александр метнулся вперёд. Не ожидавший вмешательства третьей силы, Юлиан отлетел назад. Не давая альбиносу опомниться, Александр впечатал его в холодный камень той самой ниши, где когда-то сияли лики святых.

Вальмонт зарычал, коснувшись спиной поверхности, пропитанной вековой благодатью. А потом взвыл от боли. Раздалось шипение, и по пещере поплыл запах горелой плоти.

А Элеонора лихорадочно шарила по шероховатым стенам. Страх за Дмитрия ослеплял её сильнее любого пламени. Она чувствовала муки сына, как свои собственные. И эта связь мешала ей дышать, мешала видеть.

— Пожалуйста... только не сейчас, - шептала женщина, пытаясь унять дрожь в руках.

Закрыв глаза, Элеонора заставила себя успокоиться. И вскоре она увидела пронзительно-чистый луч золотистого света, пробивающийся из глубокой, заваленной мелким камнем трещины. Женщина метнулась туда. Сунув руку в узкий разлом, Элеонора коснулась святыни и в тот же миг закричала. Кусая губы до крови, она потянула икону на себя. Кожа на её пальцах запузырилась волдырями. Но готовая на всё мать не разжала пальцы.

Она рванулась к Александру. Но в этот момент, издав утробный рёв, Вальмонт с силой отшвырнул её младшего сына.

— Дайте мне икону! - раздался у самого уха Элеоноры голос Дмитрия.

Женщина резко обернулась и вскрикнула от ужаса. Ожоги превратили верхнюю часть лица графа в страшную багровую корку. Один глаз был плотно закрыт вздувшейся кожей, второй застлан кровавой пеленой.

Элеонора протянула святой лик сыну, и когда его когтистые пальцы сомкнулись на освящённом дереве, кожа на руках Дмитрия покрылась трещинами, из которых начала сочиться кровь.

Ослеплённый, израненный Северский развернулся к Юлиану. Собрав все остатки демонической и человеческой воли, он метнулся вперёд и всем весом своего мощного тела прижал его к стене. Икона оказалась зажата между двумя порождениями Бездны. В ту же секунду из груди обоих вырвались крики, сливаясь в один.