Онлайн книга «Ведовская. Говорящая с тенями»
|
— Последует, - уверенно произнёс граф. - Наша мать уже выехала в сторону Рождествено. И на ней сейчас нательный крест Татьяны. Отец Паисий надел его на шею жене сразу после нашего венчания. Он пропитан её светом, её энергией. Для Вальмонта это будет выглядеть так, будто Татьяна, забрав фолиант, бежит из города, пытаясь уничтожить книгу. Он попытается помешать. — Боюсь даже предположить, какие муки испытывает сейчас наша матушка, - хмыкнул Александр, и в его глазах блеснули тревожные огоньки. - С крестом-то на шее! Представляю, какими словами она поминает твой план, пока карета трясётся по размытому дождями тракту! Братья понимающе переглянулись, и Дмитрий поднялся. Повернувшись к висевшему в углу образу Николая Угодника, он, превозмогая невидимое сопротивление, перекрестился. На его лбу тут же выступили крупные капли пота. — Пора. Юлиан наверняка уже почуял неладное. Братья вышли из кабинета, но в холле Северский остановился. — Саша, подожди меня здесь. Я сейчас. Он быстро поднялся на второй этаж и направился в детскую. Граф приблизился к кровати. Ночники освещали сладко спящую малышку тусклым светом, и, улыбнувшись, Дмитрий поправил сбившееся одеяло. Свернувшись в ногах Фимы, посапывали щенок и котёнок. Северский обвёл пристальным взглядом полки с куклами. Фарфор, искусственные волосы и пустые глаза. Демоны ушли. Подойдя к центру комнаты, граф откинул край ковра. На дубовых половицах пульсировал приглушённым кроваво-красным светом древний знак. Символ перевернутой короны, заключенной в круг из тринадцати шипов. Знак Высшего Теневого Судии. Во всей иерархии тьмы не было приказа страшнее и незыблемее: этот знак был абсолютным табу, запретом на вход для любой нечисти, от мелкого беса до верховного демона. Нарушить его означало не просто развоплощение, а полное забвение в пустоте. Дмитрий замер над пульсирующим знаком, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Глядя на кровавый отблеск знака, Северский почувствовал, как внутри снова заворочалась та самая тёмная, выжигающая нутро сила, которую он так отчаянно пытался похоронить. Ему пришлось использовать наследие отца. Вновь открыть те двери, в которые поклялся никогда не заглядывать. Вновь обратиться к крови, которая была одновременно и его проклятием, и его единственным оружием. В какой-то момент Дмитрия охватило жгучее чувство вины. Но он понимал: другого пути нет. Теперь Серафима в безопасности. Даже Вальмонт со всем его могуществом и древними знаниями не сможет переступить этот порог. Он не нашепчет дочери приказов и не призовет её к себе, как покорную марионетку. Здесь, в круге тринадцати шипов его власть заканчивалась. Граф аккуратно вернул ковёр на место, скрывая зловещее свечение. И, в последний раз взглянув на спящую Фиму, вышел. * * * Элеонора-Констанция сидела на мягких подушках, стараясь не шевелиться. Крест на простом шнуре, висевший у неё на груди, превратился в раскаленное клеймо. Освящённое серебро, пропитанное молитвами, жгло кожу. Графине казалось, что на ней удавка, которая с каждым часом сжимается всё сильнее. Руки дрожали, а по позвоночнику катился ледяной пот. Боль была такой острой, что перед глазами плыли багровые круги, но Элеонора не пыталась сорвать крест. Это была её добровольная Голгофа. |