Онлайн книга «Ведовская. Говорящая с тенями»
|
— А я Евдокия Семёновна, - представилась женщина и пригласила: - Проходите же скорее в дом, милые мои! Чаёвничать будем. А в комнатах натоплено так, что никакая лесная сырость не проберётся! Дом Евдокии Семеновны встретил нас вкусным ароматом свежей выпечки. Хозяйка приняла верхнюю одежду, повесила её на вешалку и увлекла нас вглубь комнат. — Проходите, проходите же! Мы прошли через небольшую переднюю в просторную горницу, служившую и гостиной, и столовой. Здесь всё сияло чистотой. На окнах висели крахмальные занавески, обрамлённые тончайшим вологодским кружевом. В углу под образами теплилась лампада. Круглый стол был накрыт льняной скатертью, на которой стояли расписные блюдца с чашками, а в самом центре выпускал стройки пара пузатый самовар. — Вот сюда, к окошку, присаживайтесь, - Евдокия Семеновна отодвинула стул для меня. А для Фимы положила на другой подушечку, чтобы было удобнее. - Серафимушка, ты не стесняйся, деточка. У меня тут и варенье из лесной малины припасено, и крендельки сахарные только-только из печи вынула… Родин устроился напротив и расстегнул верхнюю пуговицу мундира. — У вас, Евдокия Семёновна, уютно очень. Тишь да гладь. Хозяйка лишь вздохнула, разливая чай по чашкам: — Тишь-то оно — тишь, Александр Васильевич... - она понизила голос до полушёпота. - Да только дела творятся у нас жуткие. Живём, как на пороховой бочке, честное слово. Неизвестно, когда ещё какую девку нечисть загубит... Хозяйка опасливо покосилась на Фиму, но девочка нас не слушала. Из-под лавки выкатился пушистый рыжий котёнок, и Серафима, сжимая в ручонке сахарный крендель, тихонько сползла со стула. В её глазах вспыхнул такой чистый, неприкрытый восторг, когда она коснулась мягкой шёрстки, что у меня промелькнула мысль: «Надо будет обязательно завести ей котёнка или щенка.». Тем временем Родин спросил: — И что же говорят местные жители? Наверняка слухов много ходит... Женщина перекрестилась и придвинулась ближе к столу. — Шепчутся в народе, Александр Васильевич, что это Глашка-утопленница девок гробит. Говорят, выходит она ночью из Оредежи, шастает по улицам, во дворы заглядывает, в окна стучит... Ищет, мол, тех, у кого жизнь еще кипит, чтобы себе забрать, согреться... За окном качнулась тяжёлая еловая ветвь, царапнув по стеклу, и я почувствовала, как по коже пробегают ледяные мурашки. ___________________ * Сette petite fille a volé mon cœur (фр.) - Эта маленькая девочка (малышка) украла моё сердце. Глава 45 Рассказ Евдокии Семёновны был достаточно мрачным, словно страшная история из детства, услышанная ночью у костра. Но я как никто знала, что за гранью рационального мира всегда есть место для такого кошмара. — Глафира, дочка местного управляющего Ивана Саввича, - тихо продолжила хозяйка дома. - Красавица - ни в сказке сказать, ни пером описать. Волос светлый, как спелая пшеница, кожа белая, чистая, а глаза, будто небо синее. Статная была, тонкая, как берёзка. Все парни за ней сохли, да она на наших и не смотрела. А прошлым летом приехал к нам из столицы инженер пути разведывать для железной дороги. Николай Аркадьевич Спасский. Видный мужчина в очках золотых, речи лил сладкие, как мёд… Стал он Глашеньку обхаживать: стихи ей читал, цветы охапками носил, за руку по берегу Оредежи водил... Сердце девичье и растаяло. А как срок службы инженера вышел, собрал он чемоданы да и обронил на прощание, мол, забава то была деревенская, а жениться у него и в мыслях не водилось: в Петербурге невеста из генеральских дочерей ждёт. |