Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 120 – Анна Лерн

* * *

Родин прибыл ещё засветло. Он бросил быстрый взгляд на одетую Фиму, стоящую у двери и смешно клюющую носом, и без лишних вопросов подхватил малышку на руки.

— Не будем терять времени, Татьяна Фёдоровна.

Как только мы устроились в экипаже, Фима тут же свернулась калачиком на сидении, положив голову мне на колени, и провалилась в глубокий сон. Я и сама не заметила, как уснула под стук колёс. Открыла глаза, только когда колесо попало в глубокую рытвину, отчего карету ощутимо тряхнуло. Отодвинув шторку, я прильнула к окошку. Лес обступал дорогу плотной угрюмой стеной, а в оврагах грязными пятнами ещё лежал снег. Вскоре впереди через редеющие деревья начали проглядывать очертания первых домов с резными мезонинами и башенками. Дорога превратилась в рыжее месиво из глины, и колёса экипажа с трудом проворачивались, издавая хлюпающие, почти стонущие звуки.

— Унылое зрелище, не правда ли? - негромко заметил Родин.

— Александр Васильевич, я до сих пор не понимаю, зачем мы здесь, - я отвернулась от окна и посмотрела на него. – Что происходит в этих местах?

— Начали умирать женщины. Молодые, полные жизни... Для Выриц за один месяц трое похорон — это очень много. Их находят посиневшими, с лицами, перекошенными от ужаса. Но ни единого следа насилия на телах нет. Врачи разводят руками, а местные жители шепчутся о нечистой силе.

— Вы думаете, это мой профиль?

— Я уверен в этом. Обычная полиция здесь бессильна. Нам нужен ваш дар, Татьяна Фёдоровна. Чтобы понять, кто или что забирает жизни, прежде чем список пополнится четвёртым именем.

Фима зашевелилась на моих руках, и я тихо спросила:

— Где мы остановимся?

— Для вас я подыскал дом. Он принадлежит вдове местного лесничего, - ответил полковник. – Я же остановлюсь неподалёку, на постоялом дворе при почтовой станции. Мои люди будут постоянно дежурить в округе.

Я снова посмотрела в окно. Прямо у въезда в поселок стоял покосившийся путевой крест, на котором кто-то повязал лоскут чёрной ткани. Он трепетал на холодном ветру, словно указывая нам путь в самое сердце тьмы.

Экипаж, тяжело переваливаясь через корни огромных сосен, свернул на узкую просеку и вскоре замер. Дом вдовы стоял на самом отшибе, там, где Вырица окончательно сдавалась под натиском векового леса. Это была крепкая постройка из потемневшего от времени лиственничного бруса. Высокий каменный фундамент спасал от весенней сырости, а крутая тёсовая крыша, поросшая сизым мхом, делала похожим на сказочного зверя, притаившегося в зарослях. Двор огораживала низкая живая изгородь. За ней чернели голые кусты смородины, крыжовника, малины. Над самым крыльцом нависли гигантские ели.

— Приехали, - сказал Родин, первым выходя из экипажа, и подал мне руку.

Когда мои ботинки коснулись влажной земли, из дома вышла хозяйка: статная, круглолицая, в накрахмаленном чепце и белоснежном фартуке. Она спустилась с крыльца и заговорила мягким воркующим голосом:

— Добро пожаловать! Ох, сударыня! Александр Васильевич и словом не обмолвился, что вы такая молодая!

Взгляд вдовы упал на Фиму, и она с искренним восторгом всплеснула руками:

— Ой, батюшки! А это что за сладкая булочка приехала? Какая милашка! Глазки-то какие!

— Это моя дочь Серафима, - ответила я и сама удивилась тому, как естественно прозвучали эти слова. Будто так было всегда. - Мы очень признательны вам за гостеприимство.