Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 124 – Анна Лерн

— Будем действовать по-другому, Александр Васильевич, - сказала я Родину и направилась к Терентию. - Скажи-ка мне, любезный, есть ли в Вырице сейчас девушки, которые замуж в ближайшее время собираются?

Мужик озадаченно поскрёб затылок, сдвинув шапку на лоб.

— Да кто ж их разберёт, сударыня... Невест-то у нас много, девки все справные. Но чтоб вот прямо под венец... Не припомню, честно скажу. Это вы лучше у баб спросите. Они сплетни по домам разносят, - он бросил на меня любопытный взгляд и спросил: - А вы неужто в полиции служить изволите?

— Изволю, - ответила я, заметив, как Родин едва заметно усмехнулся.

— Ишь, как… - протянул Терентий. - Уж и туда баб... барышень принимают. Чудны дела Твои, Господи...

— Александр Васильевич, нам нужно к Евдокии Семёновне, - я повернулась к полковнику. - Она наш лучший информатор. Ей, скорее всего, ведомо, кто в деревне под венец собирается.

Мы вернулись в уютное тепло дома вдовы и, дождавшись, когда Родин снимет шинель, я обратилась к хозяйке.

— Евдокия Семёновна, скажите: есть ли сейчас в Вырице девица, готовящаяся к венцу?

— Есть такая, сударыня, как не быть... Марьяна, дочка Родиона Игнатьевича Соколова. Учителя.

— И когда свадьба?

— Да сразу после Пасхи, на Красную горку и метили, - ответила женщина, вытирая руки о передник. - Пост-то как раз закончится.

— И что же, неужели не боится невеста? – поинтересовался Родин. - В деревне такие слухи ходят... покойница по ночам шастает, девушки гибнут. Неужели отец не боится за дочь?

Евдокия Семёновна насмешливо хмыкнула.

— Ой, батюшка Александр Васильевич... Куда уж нам, тёмным, до них! Они люди образованные: во всякую, как говорят, «дремучесть» не верят. Родион Игнатьевич так и заявляет: «Это всё, мол, суеверия бабьи да истерия.».

Вдова засуетилась у самовара, расставляя пузатые чашки, а я повернулась к полковнику.

— Полнолуние десятого апреля. Ещё есть время всё уладить и разобраться, что за зло здесь проснулось. Но мы должны немедленно поговорить с родителями последней умершей девушки.

Услышав мои слова, вдова всплеснула руками:

— А как же обед, миленькие? Уж и щи из квашеной капусты с сушёными грибками поспели, и каша гречневая в печи томится с маслицем, пахучая!

Я невольно улыбнулась её искренней заботе.

— Мы успеем, Евдокия Семёновна. Скажите адрес девушки, которая умерла последней.

В этот момент дверь из горницы распахнулась, и в кухню вихрем влетела Серафима. В руках она сжимала веревочку с привязанным обрывком бумаги. За бумажкой, совершая немыслимые кульбиты, мчался котёнок, похожий на пушистый огонёк.

— Он такой быстрый! - малышка затормозила перед нами, подняла животное и прижала к груди. – Можно мне взять Рыжика себе? Ну, пожалуйста!

Я присела перед девочкой, глядя в её умоляющие глаза.

— Но это же котенок Евдокии Семёновны... Мы здесь в гостях.

Вдова, глядя на то, как девочка прижимает к себе рыжее чудо, лишь по-доброму отмахнулась:

— Забирайте, ежели хочется, барышня. Моя Мурка еще приведёт. Вон она, прожора сидит, - женщина кивнула на подоконник, где с царственным видом застыла красивая трехцветная кошка.

— Пожалуйста... - прошептала Фима, и в её взгляде было столько надежды, что моё сердце окончательно растаяло.

— Хорошо. Так и быть, заберём Рыжика.