Книга Последний поцелуй вдовы, страница 37 – Лисавета Челищева

Тишина сгустилась, как смола. Его пальцы сжали вилку.

— А в чем разница? Повара могут брать разными. Главное, что еда съедобна.

Он отпил вина, будто смывая горечь прошлых дней. Я застыла с вилкой у лица.

— Ты... ты приготовил это?

Он не ответил. Только луна знала правду — и молчала.

Хрустальный бокал сверкал передо мной, как застывшая слеза. Мои пальцы застыли в миллиметрах от тонкой ножки. Крыша, укутанная в ночные тени, дышала рассветом.

— И вот теперь, — его голос разрезал тишину, — ты видишь яд в каждом бокале. Не так ли, моя дорогая?

Я не ответила. Горло сжалось.

Эскар наблюдал за мной — эти глаза, будто выточенные из ночного неба. Потом, с кошачьей грацией, он схватил мой бокал и отпил крупный глоток. Поставил обратно.

— Вот. Даже если здесь и вправду яд, — его губы искривились в усмешке, — мы узнаем это вместе.

Я лишь грустно улыбнулась.

— Если ты отравишься, боюсь, моих скромных познаний в отварах будет недостаточно.

Эскар закатил глаза.

— Они и не нужны. Каждый должен уметь спасать себя сам, — провозгласил он, разрезая мясо. — Мир — это капкан. И щёлкнет он тогда, когда меньше всего ждёшь.

Я наклонила голову.

— Но ты же спас меня от летаргии. Без тебя я бы...

— Я написал все рецепты в свою записную книжку, — перебил он. — Я дам тебе целый чемоданчик с инструкцией. Как почувствуешь недомогание, смело пользуйся.

От этих слов мне стало физически больно.

Он откинулся на спинку стула, и в его взгляде вспыхнуло что-то древнее, почти звериное.

Потом он резко встал, протянул руку в перчатке. Свечи дрожали, отбрасывая на его лицо тени.

Я колебалось всего секунду. Вложила свою ладонь в его.

Эскар поднял меня одним движением. Голова закружилась — последствия травы забвения — и я пошатнулась. Он поймал меня, прижал к груди. Его запах — дым, ладан, что-то горькое, как полынь — ударил в голову.

— Сандрина, — прошептал он мне в волосы.

Я вцепилась в его плечи, ища спасения от головокружения.

— Я знаю, как ты рисковал, чтобы найти информацию об орудии Безымянного убийцы.

Эскар хмыкнул тихо, беззвучно.

— Я не только вытерпел обрядную порку у хранителей секретной библиотеки, если ты об этом, — его пальцы запутались в моих волосах, — но и месяцами постился. И воздерживался.

— ...От чего?

Мужчина наклонился чуть вперед.

— От удовольствий, дорогая. От тех, что случаются, когда между двумя любовниками не остаётся ни одной преграды.

Сердце прыгнуло в горло.

— Хочешь, сказать, что ты... воздерживался от секса?

Его глаза сверкнули в полумраке.

— Хочу.

Ветер рвал последние осенние листья, шуршал в голых ветвях, будто шептал запретные слова прямо в душу. Я стояла перед Эскаром, а его глаза прожигали меня насквозь. Его чёрные волосы, непокорные, как сам он, падали на лоб, будто и ветер жаждал прикоснуться к нему.

Тишина. Только наше дыхание.

— Я не смел мечтать о тебе все эти месяца, — его голос был тише шелеста листвы, но каждое слово обжигало. — Одна мысль о тебе... сводила меня с ума. Лежа в постели я будто чувствовал тебя рядом. Запивал, дурманил разум всяким пойлом. Но даже во снах видел тебя, как наяву. Разговаривал с тобой.

Его взгляд скользнул по моему лицу, и я почувствовала, как жар разливается по щекам. Эскар вдруг поднял глаза к небу, будто искал там ответа.