Книга Сундучок мертвеца, страница 72 – Дарья Гущина

Я убеждала, отправляла по нити наговор за наговором и заодно готовила домик — вытащила из сумки сундучок с дырявыми боками, осторожно поставила его на землю, открыла крышку.

— Горюша, не бойся, я же с тобой!

— Прошу прощения, я вам не помешаю?

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Низкий и хриплый, как у большинства смотрителей Небытия, голос раздался так внезапно и близко... В тумане показалась размытая фигура в расстёгнутом плаще.

— Вы интересуетесь или издеваетесь? — нервно отозвалась я, крепче сжимая нить-поводок.

Горюша что-то почуял и завозился, нить задёргалась, впиваясь в кожу.

— Это зависит от цели вашего появления, — из тумана вынырнул сосед.

А вот туман отступил, затаился за ограждением. В ночи вспыхнул мощный серебристый светильник. И мне хватило одного взгляда, чтобы понять сразу две вещи.

Во-первых, случай не просто сложный — архисложный. Обычно в близнецах сохранялось сходство, и чем меньше Небытия поглотил младший ребёнок, тем больше было его сходство со старшим. Бре ннар же походил на свою сестру На ду примерно как я на Горюшу. То есть совсем никак. От резко-острых черт лица и высокого роста до чёрных глаз и вьющихся тёмных волос. Вообще другой человек. Ни единой черты сергородских Крихов.

Во-вторых, он совершенно точно старший смотритель Небытия. Бледный с прозеленью и такой худой, что накормить хочется. Сейчас, завтра раз пять и потом — по обычному плану восстановления здоровья и минимум полгода. Даже мама до первого «ловца» лучше выглядела.

Пока я, подняв голову, ощупывала взглядом соседа, тот прошёлся похожим ощупывающим взглядом по мне.

— И правда, не боитесь, — он то ли удивился, то ли всё-таки обрадовался. Присел напротив меня, прищурился: — Знаменитая смотрительская кровь?

— И «ловцов» для вас я тоже делаю, — я не собиралась упускать такой шанс. Явно же сосед всё обо мне знает. — И они правда помогают. Не сразу, но всем.

Предлагать свои услуги, сидя на сырой земле в спальной рубахе и наспех натянутых штанах, с взъерошенной копной волос и питомцем, вломившимся в чужой склеп, — так себе попытка, но другой может не быть. А ну как снова спрячется? Надо хотя бы удочку закинуть, а там уж как (не) повезёт.

Вид у Бреннара сразу стал подозрительным, а взгляд — обречённым.

— А что ещё вам велели мне предложить? — сухо поинтересовался он.

Я невольно ему посочувствовала. Ну да, сложные случаи — они такие... Сначала еле вытянули, а теперь трясутся над ним, как курица над последним в её жизни яйцом. Со всех сторон, поди, человека обложили. А не от смотрителей ли сосед скрывается — и от их удушающей заботы?

— Не велели ни разу, — нить снова задёргалась, и я послала по ней успокоительные наговоры. — Не имеют права велеть, я непосвящённая. Меня попросили проверить, есть ли у вас склонность к ремеслу. Или к другому делу, — и посмотрела серьёзно: — Моя семья исстари этим занимается. Подберут в припортовых трущобах сироту, а в нём нет ни смотрительства, ни ремесла — что ж, на улицу выгонять? Нет. Всем дело по душе находили. Всем одинаково помогали.

Горюша отчего-то занервничал, знаки засияли ярче, и моё запястье прижало к земле, скрутило судорогой боли. Я поморщилась:

— Но вообще-то я тут по другому делу. Питомца добываю. Он почуял скорые шторма и почему-то решил, что ваш семейный склеп — самое надёжное в мире укрытие.