Книга Сундучок мертвеца, страница 60 – Дарья Гущина

— Он собирался по делам и вернуться, — Тайя неловко села за стол, съёжилась и опустила глаза. — За мной присмотрят. А он вернётся...

Похоже, для девочки отец умудрился стать больше отцом, чем мне... Ревную? Немного. И к ношту всё. Не это главное. Похоже, она не понимает, как давно он уехал — что прошло семь лет. Говорит так, будто отец с месяц назад уехал.

Я наполнила тарелки и блюдце Горюшки похлёбкой и мягко сказала:

— Ешь. Остальное потом, — да всё потом.

Потребности растущего организма взяли своё, и Тайя, едва я приступила к ужину, начала есть. Но уже приличнее. Даже лучше вчерашнего. Спина прямая, ложку держит правильно, да и тихого шварканья почти не слышно. Если она так же быстро усвоит остальное посильное, мы хорошо поладим.

— А можно узнать? — тихо спросила девочка, отставив пустую тарелку. — Что случилось?..

— Это ищейская тайна, — я разлила по кружкам чай. — Понимаешь?

В окружающем мире и его чудесниках Тайя явно понимала.

— Убили... — она закрыла лицо ладонями и прошетала: — Из-за меня...

Я насторожилась. Та-а-ак... Вспугну очередной проверкой или повезёт?

— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась осторожно.

— Знаю! — отрезала девочка и посмотрела на меня исподлобья. В глазах дрожали слёзы, но она держалась. И явно хотела удрать.

— Погоди убегать, — миролюбиво попросила я и придвинула к себе мешки с пуговками. — Я сделала амулеты для уборки. Умеешь обращаться или научить?

Девочка бросила на менятакой взгляд... Дескать, у меня горе, а ты со своей уборкой... Да, пожалуй, об отце поговорим позже.

— Самый лучший способ справиться с потерей — быть полезно занятой, — заметила я серьёзно. — Творить и работать, работать и творить. Будешь работать руками — выплывешь из любой пучины. Забьёшься в угол — утонешь в собственной боли. Или что, мне мои родители не были дороги? А я обоих потеряла.

Тайя покраснела.

— Умеешь или научить? — я подбросила мешочек на ладони. — Амулеты как для материковых людей, наговоры не требуются.

— Умею, — еле слышно отозвалась она. — А чего там уметь... Кинул в угол — они сами сделают.

— Сейчас старые сумки принесу, — я встала. — Сметёшь в них собранную амулетами грязь и отдашь мне. Уничтожу. Метла есть?

Девочка кивнула.

— Чай допей, — я мягко пожала её плечо. — И конфет поешь. Из дома тебя никто не гонит. Учиться будем. Но тебе однажды придётся доверить мне... всё. Если, конечно, у тебя нет иной связи со своими.

Я быстро вышла из кухни и по дороге в кладовку снова прокрутила в мыслях наш недолгий разговор. И впервые задумалась: почему я, такая недоверчивая, сразу во всё поверила? Безоглядно, с первого слова? Потому что Тайя столько лет жила в моём доме и ничего не натворила? Или потому что прозвучало имя отца? Или сработала старая привычка заботиться о брошенных детях? Или я почуяла родное смотрительское Небытие?

Скорее всего, последнее. Я привыкла доверять смотрителям, а моё Небытие чует своих. Но проверки лишними не будут.

Вернувшись на кухню со связками старых сумок, я вручила их Тайнаре с напутственным:

— Одна пуговица убирает грязь в десяти шагах от тебя. Горстями не выбрасывай — надо по две-три на шаг в разные стороны, — и (подобное лечится почти подобным) сурово добавила: — Ванная и чистая одежда ждут. Вернёшься — помоешься и переоденешься. И в постель. Хватит спать где попало и в чём придётся.