Книга Сундучок мертвеца, страница 61 – Дарья Гущина

Почти помогло. Тайнара посмотрела на меня с прежним ужасом, сглотнула — и кивнула. Пусть об этом сейчас думает — как страхи одолеть. А погорюем после — вместе. Может, и у меня получится. Вроде не совсем я очерствела.

Девочка исчезла, а я убралась на кухне, налила вторую кружку чая, прихватила конфеты и, собравшись с духом, привычно засела за отцовские бумаги. Вроде бы последние. Где одно полезное письмо — там и вероятное второе. И что-нибудь ещё.

— Горюша, а это все отцовские тайники? — я плюхнула на стол очередную пачку папок. — Или есть ещё?

Змей покрутился, принюхался и возбудился.

— Сколько? — приуныла я.

Горюша радостно распищался. Ему-то хорошо, он ещё золото чует... Я обошла мастерскую и нашла пару пустых сундуков.

— Вскрывай. И складывай сюда. Деньги отдельно от бумаг. А старое сильное золото забирай себе. Да, сразу. Сундук для запасов выделить? Нет, Горюша, под подушку нельзя! В сундук или в шкаф. Хочешь, займи... — я задумалась. Сколько же он натащит этого золота? — Займи любую пустую спальню. Да, там и под подушку можно, и под матрас, и под одеяло, и в пододеяльник. Куда захочешь, это твой личный тайник.

Змей довольно затрепетал и исчез, оставив после себя тающую синюю дымку. Я мрачно посмотрела на отцовские бумаги, засучила рукава и приступила к делу.

Когда-нибудь мы встретимся — в Небытии. Не знаю, как ответит отец на мой самый главный вопрос, но мой ответ будет чётким. Я сделала всё, для чего меня привели в эту семью. И моя совесть перед родом чиста.

Тайя светилась, как начищенная серебряная монета. Она действительно боялась не воды, а погружения. Увидев в ванной воды по колено, девочка без споров взяла мочалку, пропитанную зельями, и отмывала, и поливала себя водой из ковшика до тех пор, пока я не сказала: «Хватит». После я выдала ей исподнее, ночную рубашку, халат, тапки и отправила спать. А сейчас, с утра, рассмотрела девочку внимательнее: и волосы у неё оказались серебристые, и глаза, и даже кожа мерцала серебром.

Раз уж она так хотела всему научиться, я сразу отправила её к котлу варить кашу, а сама командовала и наблюдала. Оттого, что ей доверили важное дело, Тайя засияла пуще прежнего, и я констатировала древнюю кровь отцов-творцов. Лишь в них было столько изначальной чудесной силы, что они светились серебром.

В моём роду эта кровь тоже имелась, но давно размылась: мы с мамой даже не пытались светиться, а вот бабушка иногда искрила — когда проводила особо сложный ритуал. С остальными сергородцами — та же история. Отцы-творцы приходились друг другу роднёй, пары создавались со сторонними чудесницами, часто — с чужаками, и, естественно, прежняя сила из нашей крови давно ушла.

Так откуда она взялась в очевидно материковой девочке? И кровь, и, кстати говоря, сила?

После Раскола на материках не осталось чудесной силы — ни капли. Она вся скопилась на окружающих материки островах. И лишь мы, островные, рождались с силой чудотворчества — в материковых ребятах изначально её не было ни капли. Нет, если они селились на островах, то напитывались силой — хотя бы простейшие бытовые наговоры осваивали. Но чтобы силы стало столько... Это лет тридцать-сорок надо прожить на острове и всё-таки иметь склонность к чудесам — душевную, скажем так, потребность. Желание вкладывать в свои чудеса душу (ну и, соответственно, цельную творческую душу).