Книга Сундучок мертвеца, страница 46 – Дарья Гущина

— Значит, так, подруга, — медленно, с паузами, начала я, — или ты меня слушаешься, или я тебя уничтожаю. Если хочешь жить в этом доме — подчиняйся. Если не хочешь — твои проблемы. Раскрутись, если хочешь.

Клубок тут же распластался по столу ажурной салфеткой.

— Я выделю тебе одну комнату, — продолжала я, для доходчивости взбалтывая зелье. — Одну! За её порог выходить не смей. В клубок, если согласна.

Паутина снова стянулась в клубок. И в кладовке бы её запереть, но эта пакость, как и всякое живое существо, нуждается в свете и свежем воздухе.

— Мебель и шторы не трогать, — предупредила я. — Стены, пол, потолок — твои, но лишь там, где нет предметов. Твой — только камень. Остального не касаться. Окна не залеплять. А главное, не вонять. Даже если я зайду в эту комнату, не смей вонять.

Клубок, не дожидаясь приказа, развернулся салфеткой.

— Второго шанса я тебе не дам, — я убрала зелье в ящик стола. — Или живёшь в одной своей комнате, или спалю к ношту. Поняла? И чтобы я тебя не видела, не слышала и не чуяла.

Паутина нетерпеливо запрыгала пушистым мячиком — от стенки к стенке, от стола к маковке колпака и обратно. И всё равно же вонять будет... Где ни посели — провоняет комната паутинной приторностью. А самое неходовое помещение во все времена, где никто не жил, лишь изредка на пару ночей останавливались гости...

— Пятая, последняя по коридору кухня. Проверять буду постоянно, — медленно сказала я и сняла колпак.

Клубок резво скатился на пол и юркнул в коридор. Горюша любопытственно рванул за ним и, конечно, успел раньше меня — когда я дошла до нужной комнаты, змей уже парил в дверном проёме между шторой и стеной. А паутина послушно, не касаясь окон и зачехлённой мебели, протянулась от стены к стене, от пола к потолку — пока тонкими нитями, но через седмицу точно затянет всё сплошным полотном.

Надо бы цветы отсюда перетащить... сейчас. На потом и так отложено слишком много дел.

— Свернись! — скомандовала я.

Паутина тут же прижалась по стене, послушно обтекая старые картины, по которым кляксами расплывались туманные виды Серого города. Я бросила на них беглый взгляд и решила: оставлю здесь. Это не самые лучшие работы одного из моих дальних родственников. И подобных картин у нас целый дом. Я закрыла их наговорами ещё в первый день уборки — ничего им не будет. Родственник ещё и особыми красками писал. Раз за семь лет власти паутины с картинами ничего не сделалось, то и сейчас не случится.

А вот цветы заберу. Цветы — мамины.

Мы с Горюшей в три захода очистили подоконники, а после я раздвинула шторы, чтобы дать паутине больше света. Она немедленно распустила серые плети по подоконникам.

— Не балуй, — напомнила я и, выйдя из комнаты, плотно закрыла шторой дверной проём. И на всякий случай добавила наговоров.

Горюшка тихо запищал, пролетев взад-вперёд: мол, чего дальше делаем?

— А то нам заняться нечем, — усмехнулась я, направляясь в спальный коридор. — Но для начала поедим. Время к обеду.

Змей радостно засиял — поесть он любил. Да так, что я каждый раз думала: хорошо, что в него мало влезает.

Чистый дом задышал и теперь казался уже не мёртвым, а спящим. Просто заснувшим давно и крепко. Леден, как и обещал, помог, силда Веснара пару раз заглядывала, но большую часть уборки сделали мы с Горюшей — отмыли, отскребли, закрыли мебель и ценные предметы обстановки чехлами и наговорами, оживили подкормкой несчастные растения. Заодно я перекрыла на всех верхних этажах воду и защитила комнаты ремесленными наговорами.