Книга Сундучок мертвеца, страница 182 – Дарья Гущина

Незнакомый храм Небытия — небольшой и тоже совершенно пустой. Первый этаж, общий коридор с высоким потолком, закрытые старыми шторами окна и дверные проёмы, серые светильники на стенах, прохладный сумрак. И ощущение заброшенности. Не только из-за отсутствия мебели и растений, нет. Из-за пустоты. Души в этом храме не было. Давно здесь никто не работает. Очень давно.

Что смотрители всё-таки задумали, как собираются ловить Серена?..

— Готовься, — сосед набросил на мои плечи утеплённый плащ и завертелся рядом, чертя знаки. — И Серен вот-вот прорвётся, и пробуждение крови будет недолгим.

Спустя минуту я вспыхнула серебром — вся, от растрёпанных волос до кончиков пальцев. Почти как Тайя в моменты радости. Удивительное зрелище — словно из-под кожи пробивался нежный лунный свет.

Бреннар стянул с моей головы капюшон куртки и восхищённо цокнул языком:

— Я бы сразу попался.

— Да ты и так сразу попался, — нервно фыркнула я. — А то я в своих заказчиках не разбираюсь.

Он усмехнулся и черкнул укороченным посохом по рукаву плаща. Ткань тоже вспыхнула серебром.

— Давай, Серен, поторопись... — сосед невольно глянул туда, где во всех храмах обычно висели ходики. — У нас мало времени.

Гулко грохнуло, реальность резко выцвела и ощетинилась острыми гранями, а пол растёкся туманом и соткался в очень знакомого — мелкого, тощего, кособокого, насквозь сергородского — парня. Я присмотрелась и поняла: да я же его видела! Точно. В городском архиве. Когда стояла в очереди за оттисками законов. Вот бы тогда знать... А, собственно, зачем? Что бы я сделала? Ничего. Даже предупредить бы никого не смогла — из-за отцовского колпака молчания.

Уловка, как ни странно, сработала.

Серен встряхнулся, разбрасывая клочья тумана, уставился на меня недоверчиво, явственно принюхался, попятился, а потом опустился на одно колено, склонил голову и глухо произнёс:

— Прости, хозяйка.

Я растерянно посмотрела на Бреннара, а он сделал большие глаза: давай, мол! И снова бросил быстрый выразительный взгляд на стену. Точно, время. Пробуждение действует недолго. Я собралась с духом.

— Что ты творишь? — спросила тихо. — Зачем?

— Мне нужно работать, — Серен ещё ниже опустил голову, словно его слепило. — Как велели отцы — работать. Строить город. Я ремесленник, хозяйка. Я не могу без дела. Как и ты. В тебе копится сила — и ты работаешь. А если нет — болеешь. Во мне тоже. Я — как вы. Если мне снова не дадут, я сделаю сам.

В моей душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Разрушительная сила в домах — и «строить город»...

— Ты же не собираешься... разрушать дома? — я запнулась.

— Если мне снова не дадут, сделаю сам, — упрямо повторил он и дёрнул худым плечом. Его облик на мгновение поплыл туманом, но вновь собрался.

— Значит, прежний хозяин... запрещал? — я осторожно зашла с другой стороны.

Это важнее — понять, почему наш дух «заболел».

— Давно, — Серен издал недовольный звук, напоминающий тихое утробное рычание. — Очень давно. Им самим это нравилось — строить. А места-то уже мало. Не как раньше. А тут я ещё. Мне велели защищать. Беречь. От штормов закрывать. Питать готовое. А делать не давали. Очень давно.

— И ты?.. — мягко намекнула я. — Кто уничтожил семью, Серен?

— Сами, — с коротким смешком отозвался он, по-прежнему не поднимая головы. — Чтобы получать, надо отдавать. Чтобы получать моё, надо отдавать своё. Как у всех. Не вкладываешь — нет связи. Так завещали отцы. Хозяин не давал — и я не давал. Он бы мне проект, я бы ему виток. Сами. Растеряли силу. Перестали меня слышать. А ведь предупреждал — без меня худо будет. Ну и... — и с ожесточением: — Сами они виноваты. Я бы защитил — ото всех. Сберёг.