Книга Сундучок мертвеца, страница 181 – Дарья Гущина

— Я просто никогда такого не видела, — призналась честно. — Ни уменьшения посоха... ни всего остального. Мои работали как все.

— Унылое ритуальное старьё, — сосед скривился. — Тоска зелёная. Если бы наставники не орали из каждого угла, что так нельзя, я бы, наверное, примирился с Небытием и остался. Но когда они сообразили, что так можно и нужно — стряхивать пыль с забытого, вносить разнообразие в привычное и развивать науку, — было поздно. Я ушёл и возвращаться не собираюсь.

Нет, не с творческим подходом беда. Беда с тем, что творчество пока оторвано от разума — лишь бы творить. И с тем, как его результаты преподносятся окружающим. Не умеет красиво завернуть и подать — бьёт шоком по вековым шаблонам без предварительной подготовки. И, естественно, вызывает возмущение и протесты. А надо иначе.

— Маля, — в хриплом голосе скрипнуло предупреждение, — даже не думай. Мне хватает бесконечных поучений Леда. Не надо меня никуда определять. Я хочу найтись сам.

— Ну сам так сам, — я пожала плечами. — Я никому ничего не обещала. Это просто привычка — наблюдать за подопечными. Захочешь — поделюсь наблюдениями, нет — ну и ладно. Не идеи, не сожрут. Одну поучительную историю я тебе обещала — ею и ограничусь.

Он посмотрел с подозрением, но промолчал — на конце его посоха вспух шар письма. И почти сразу же реальность мелькнула чёрно-белым. Слишком быстро — быстрее, чем прежде.

— Разозлился, — Бреннар улыбнулся и спрятал письмо в карман. — Торопится. Наизнанку выворачивается. Начал терять силу и сообразил, что мы не просто драпаем без оглядки. Бегом, Маль. Силд Кремен не против — честное смотрительское.

Придётся поверить на слово...

— Ты вообще ничего не боишься? — я уменьшила плащ.

— Самый большой страх живой души — это глубина и бесконечность ледяной воды с изначальным Небытием за хрупкими стенами храма, — сосед налёг на посох. — Кто его поборол, тот мало чего боится, особенно в родных стенах. Но всё же боится — в жизни полно других страхов. И я иногда боюсь — например, вечного надзора. Да даже ещё на год боюсь. Но ты об этом и так знаешь. Готова?

Я встала рядом, и он добавил:

— Месту не удивляйся. Следующая наша задача — понять, чувствует ли Серен город отсюда. Поймёт ли, где именно выскочит, если потянется за тобой. Если он двигается вслепую, потом сразу идём в западню. Если чувствует и всё понимает, то ещё побегаем, пока наши не придумают что-нибудь поинтереснее. Амулет где? Привязывайся.

Снова ледяной туман. Снова тяжёлая петляющая дорога — короткая, шагов двадцать, но из-за холода и тумана кажущаяся бесконечной. А после — знакомый храм Бытия и силды Речаны, только совершенно пустой. Я сразу укуталась в согревающие наговоры — для отдыха под плащом, видимо, времени уже не было.

— Понимаешь или нет, посмеешь или нет?.. — пробормотал Бреннар, быстро рисуя знаки «моста». — Силд Кремен времени даром не терял и выкопал из старых архивов кое-что полезное. Пути в храмы духам городов закрыты, и они знают, что им сюда нельзя. Если будет ломиться...

Снизу раздался красноречивый грохот.

— ...то не понимает, где выходит, и уже теряет терпение, — подытожил сосед. — За мной.

Не успев толком согреться, я погрузилась в очередное ледяное облако, и этот путь до западни оказался самым сложным. Бреннар то петлял, как удирающий заяц, то спускался, то поднимался. И когда я поняла, что всё, вконец окоченела и сейчас упаду, он появился рядом, обхватил меня и выволок из тумана.