Книга Сундучок мертвеца, страница 159 – Дарья Гущина

Я изучила цветок, посмотрела на соседа и повторила:

— Изделие всегда уничтожают. Поскольку ремесло в основе своей направлено на созидание и считается ветвью Бытия, то бытийники за нами и смотрят. И, поверьте, за нами очень хорошо смотрят. Деятель, который сотворил Горюшку, смог скрывать свои тайны всего полгода. После его быстро осудили и казнили. Не знаю, как отцу удалось так долго скрывать Тайю. Скорее всего, не обошлось без того самого заказчика. Но сейчас её судьба под большим вопросом. Даже если мы с вами промолчим, смотрители быстро поймут, что она такое. А она, Брен, изделие. Как бы поступила я? Придумала бы что-нибудь позаконней.

...и это тоже привело отца к смотрителям Небытия. Наверняка. Стереть нарушения вместе с ремесленными метками, заменив их на смотрительские, — и выжить. Если бы он попался смотрителям Бытия, его бы сразу осудили и казнили. Без вариантов и оценки полезности проекта.

Горюша повернулся ко мне и возмущённо зашипел.

— О чём это он? — заинтересовался сосед.

— Да я и придумала законное, — я вытерла ножницы. — Те же накопители, которые забирают силу из мира, а потом насыщают детей нужной чудотворной силой Небытия. Силд Кремен озадачил меня этим сразу после «ловцов». Только проверить пока не на ком. Нет пока таких страшных случаев.

Сосед снова подпёр кулаком подбородок:

— Выходит, силд Долган использовал тот же ритуал, что и для создания души города, только заменил наговоры Бытия на ремесленное? А вы сможете воссоздать то, что он сделал?

— Я постараюсь, — твёрдо сказала я. — Тайю надо отстоять. Она — человек и имеет право на жизнь. Она не виновата в том, что с ней сделали. И она — ребёнок, а слово несовершеннолетнего законами не учитывается. Взрослого, согласившегося на ритуал, казнили бы сразу. А ребёнок — это ребёнок. Надо лишь доказать, что она безопасна... но это будет сложно. Внесённые в природу изменения проявляются постепенно, спустя годы. Пока я заметила только одно, что отличает Тайю от нас: она очень быстро учится. Слишком быстро. Те знаки, на которые вам понадобилась седмица, она почти разобрала за пару дней — попутно, за изучением древнего языка Небытия.

— А если изменения касаются природы только на момент формирования и роста? — сосредоточенно спросил Бреннар. — Если это тот же кокон, что сдерживает рост Горюши, только противоположного действия? Если Тайя тоже под наговорами усиления и того же раскрытия? И как только она сформируется, действие закончится, кокон сгорит, и человеческая природа возьмёт своё?

— Это было бы спасением. Если получится доказать, — тихо отозвалась я, отодвигая цветок. — Горюш, отнеси обратно и узнай, что там с ужином. Тебя пропустят... или сам пролезешь.

Змей, прихватив цветок, исчез. Я вытерла и убрала ножницы в футляр.

— Есть и второй момент, — заметил сосед. — Тайя — очевидный городской смотритель. Её сберегут вопреки всем законам, потому что она слишком нужна городу. Почему вы опять сердитесь?

Злость накатила моментально и бешено забила крыльями.

— Потому что в одном Тайя навсегда останется изделием, — процедила я, до боли сжав заготовку. — У изделия есть лишь предназначение. У него нет выбора. И Тайе его не оставили — лишь быть городским смотрителем и до конца жизни надзирать за Сереном. Да ещё и в обязательном порядке продолжить смотрительский род.