Книга Сундучок мертвеца, страница 156 – Дарья Гущина

— Надо было дать мне вырасти, — девочка упрямо поджала губы. — Мне немного осталось.

— Много, — возразил сосед. — Лет пять минимум — даже с подпиткой силда Долгана.

— Нет! — горячо возразила она.

— Да, — настойчиво сказал Бреннар.

Тайя бросила на меня просительный взгляд — поддержи, ну! — а я достала из кармана фартука булавку правды. Белую и блестящую.

— Извини, — я показала булавку. — Мало нарастить душу. Мало, Тайя. Поговори с силдом Кременом.

— А что вы можете? — она сурово посмотрела на соседа.

На навершии его посоха, прислонённого к столу, вспух праховый шар.

— Мы просто можем, — Бреннар встал с пола и взял посох. — И чем больше узнаем, тем больше сможем. Силд Кремен вот-вот будет.

Горюша виновато пискнул и спрятался за мою спину. Никто не заметил, как он исчез с докладом и вернулся. Как обычно.

— Ладно, я скажу... — Тайя опустила глаза и тихо, как нашкодивший ребёнок, шмыгнула носом.

— У меня есть десять минут на опыт? — я достала из кармана фартука перчатки.

— Со мной? — хлопнула серыми глазами девочка.

— Если согласна, — я привычно натянула перчатки.

— Ну да, давай, — доверчиво кивнула Тайя.

Конечно, она знала. Смотритель же — хозяйка же. Знала, что колпак недолговечен — и знала, к кому я обязательно обращусь за помощью.

Я села на сундук, взяла Тайю за руку и оттянула рукав её спальной рубахи до локтя. Бреннар смекнул, в чём соль, и тут же зачеркал посохом. Я начала тихо наговаривать, рисуя указательным пальцем на коже девочки знаки, — самое простое, восполняющее и заполняющее. И вскоре услышала восхищённое:

— Ой, Маль, смотри...

Я подняла глаза на серебристый оттиск и едва не выругалась. С каждым моим словом и знаком мелкие рваные прорехи на серебристом теле затягивались, мерцание усиливалось, а оболочка крепла. Тайя с восторгом глазела на оттиск, а Бреннар смотрел на меня — хмуро и предупреждающе, почти с угрозой.

Да, младшие очень хрупкие. Очень.

Звякнул дверной звонок. Я выдохнула последний наговор, поправила рукав рубахи и спокойно попросила:

— Тайя, умойся и переоденься. А потом займись гостями. Накорми, объяснись и ответь на все вопросы без утайки. Пожалуйста. Я немного посплю, и мы продолжим. Горюша, спать. Без разговоров.

Я выскочила из мастерской, на ходу стягивая с дрожащих рук перчатки. В душе разъярённо билось о стенки моего рукотворного колпака ядовитое чёрное зелье, и я почти физически ощущала, как трещит чудотворное «стекло». И как никогда боялась, что оно не выдержит. Лопнет. И тогда всем хана.

Нельзя использовать живых людей в качестве заготовок. Нельзя превращать их в свои изделия. Нельзя. Никогда.

Что же ты, отец, натворил...

Пш-ш-шт.

Десятая заготовка рассыпалась серым прахом.

Я вдохнула, выдохнула и взяла из сундука следующую. Бреннар облокотился о ручку кресла, подпёр кулаком подбородок и не сводил с меня прищуренных глаз.

— Если силд Кремен выгнал вас с совещания, это не значит, что вы должны торчать здесь, — буркнула я, убирая метёлкой очередную горку праха.

— Должен, — невозмутимо отозвался сосед. — Вы в опасном состоянии. И рванёте вы совсем не ремесленными наговорами.

— Не рвану, — процедила я.

Он выжидательно улыбнулся. Я закатила глаза, отложила метёлку и взялась за заготовку, шепнула наговор — и пш-ш-шт. Вместо накопительного амулета — очередная горка праха.