Книга Сундучок мертвеца, страница 149 – Дарья Гущина

С минуту ничего не происходило, а потом из обеда и хлеба выскользнули крупинки чёрного перца. Не удержался — решил разузнать подробности дела?.. Я рассчитывала на это, но не надеялась, что старый хитрый лис попадётся. Или он слишком верил в свою неприметность... или в «перчинке» нет ничего опасного.

Я продиктовала питомцу сведения, сделала оттиски и убрала старые образцы — замороженных гадов под одобрительное Горюшино шипение уничтожила, а остальное распределила по сундукам: хлеб и суп угнездились рядом с недавним чаем в «Готовом», остальное — в «Пустом». «Готовое» ещё точно захотят изучить, а остальное — не знаю. Но на всякий случай я оставляла всё, что не протухнет без холода.

Найденные доказательства сразу же отправились в тайник, а я приступила к следующим образцам. И к следующим. И к следующим. Не зелья, а чудо — уже забыла, когда у меня в последний раз было столько сил... Конечно, и расплата последует: иссякнет действие — накроет сонливостью. Сейчас меня прёт так называемыми излишками — тем, что организм вырабатывает под действием зелья, но не усваивает. А как только всё усвоится, потребуется отдых. Хоть бы меня хватило до завтрашнего вечера...

Я работала как одержимая, за полтора часа перемолов большую часть запасов (и тех, что принесла из храма Тайя, тоже) и добычу Бреннара. В добыче «перчинок» оказалось больше всего. В доле Тайи — ничего вообще (может, храм вычистил?). В нашем общем — четверть с «перцем», и всё сухого хранения: чаи, сухофрукты, грибы, печенье, специи. То, что готовилось — резалось, сушилось, смешивалось. А всё, что нуждалось в приготовлении, или чистое, или надо искать более мелкие частицы.

Когда Горюша пропищал про полпятого утра, я разогнулась, потёрла поясницу и с трудом заставила себя сделать перерыв. Нужное время на подходе, да, готовимся... Я спрятала «перчинки» в тайник, сняла и почистила наговором перчатки, использовала очередной исцеляющий амулет, налила чай, села рядом со змеем на стол, держа в поле зрения дверной проём, и быстро просмотрела записи.

— Молодец, хорошо, — похвалила я тихо. — Почерк уже почти понятный. Тебе надо больше писать, Горюш. Понимаю, что ты это не любишь, но кто же любит? Никто из мастеров. А без отчётов нам нельзя.

Горюша страдальчески вздохнул и обвил моё предплечье, ткнулся мордочкой в ладонь, затрепетал плавниками, требуя ласки и вдохновения.

— Подожди, чай допью, — я улыбнулась и поднесла к губам кружку.

В коридоре померещились отблески сияния и движение — по стене заскользили кривые тени. Я поставила кружку на стол и спрыгнула на пол, а Горюша взлетел на шкаф и слился с обстановкой. Сияние приблизилось и стало ярче, засеребрилось. Ни голоса, ни звука шагов, ни шороха одежды — только сияние.

Я нащупала в кармане фартука защитный мамин амулет — мало ли... Сияние замерло в паре шагов от дверного проёма — нежное, лёгкое, лунное. Я посетовала, что не успела вернуться в «постель» — заработалась. Но, может, ещё успею?.. Я осторожно, на цыпочках, прокралась вдоль стола к сундукам, а сияние вспыхнуло и шагнуло в мастерскую.

Горюша испуганно пискнул. Под потолком заметались огоньки. Я застыла на месте, вцепившись в амулет. Ко мне медленно шла Тайя — окутанная серебристым светом, в длинной просторной рубахе, босая, с распущенными волосами и совершенно пустыми мерцающими глазами. Она двигалась неловко, как кукла, а глаза смотрели, но не видели.