Книга Сундучок мертвеца, страница 128 – Дарья Гущина

Сосед неопределённо хмыкнул и углубился в чтение, которому не мешали ни быстрый спуск, ни слабое освещение.

— Пыльца? — спросил он, когда мы миновали второй подвальный этаж.

— Да, — посерьёзнела я. — Много — это сколько?

— Вот столько, — Бреннар достал из кармана плаща сияющий комок. Тот самый, из пыльцы розы, который он сделал перед первым осмотром моего дома. — Когда пыльца создаёт светильники, дело дрянь. Обычно это знак скорого прорыва — или кто-то очень сильный рвётся сюда из Небытия самостоятельно, или для него создают прореху и наговаривают призыв. И душа, как мотылёк, летит на свет. Однако в нашем случае дело не в определённой душе, а в том Небытии, которое она принесёт. Важно количество потусторонней стихийной силы, в которой здесь кое-кто очень нуждается.

Пыльца в его ладони выглядела так уютно и безобидно...

— И прорыв... — я запнулась, чувствуя внутренний холодок. — Он всегда случается там, где растёт роза?

— Чаще всего да, — сочувственно посмотрел сосед. — Это же указатель. Что здесь, что оттуда. Оттуда, конечно, в любом случае нужно долго прощупывать пространство, а вот отсюда — нет. Достаточно найти розу. Которая, напоминаю, всегда растёт там, где уже скопилось много Небытия, пригодного для использования. Не бойтесь.

— Поздно, — проворчала я, открывая дверь в коридор.

Чай безнадёжно остыл, но я успела сунуть в сумку и травы, и конфеты.

— Что значит «не смотри на малость»? — Бреннар снова уткнулся в справочник. — А «помни про воду»?

— Понятия не имею, — я поёжилась и набросила на свою одежду дополнительное утепление.

Сосед захлопнул справочник и задумчиво, отстранённо произнёс:

— Море — это средоточие силы Небытия. Во времена Разлома оно вместе с городами и людьми поглотило и впитало бездну силы, и она близкородственна потусторонней силе Небытия, потому что её напитали ещё и смерти. Бездна смертей. Именно поэтому все существа, выжившие в морской среде после Разлома, владеют совсем другим, чем обитатели суши, Небытием.

Горюша, вылетев из мастерской, радостно запищал.

— Здесь, на суше, живых существ больше, — Бреннар придержал дверь. — И мы своей работой изменили природу Небытия, сделали его живым — безопасным для жизни. В море же жизни осталось мало, а сокрытые под водой земли несравнимы с тем, что уцелело после Разлома наверху. Поэтому природа морского Небытия веками остаётся неизменной — чем-то средним между живым и потусторонним, но ближе к потустороннему. А в глубоких впадинах, говорят, до сих пор обитает чистое потустороннее Небытие.

Мне бы о другом подумать, но я вдруг поняла:

— Там находятся ваши храмы? Для младших? Под водой, что ли?

— И там тоже, — он кивнул. — Поэтому мы почти поголовно боимся погружения. Давления толщи воды. Но вообще этого боится всякая живая душа — погружения в морскую пучину. Даже без вмешательства потустороннего Небытия.

Я первой вошла в мастерскую.

Значит, я не ошиблась с близнецом... А «всякая живая душа» — это же явная подсказка. Душа Серого города — тоже живая душа. А у меня есть Горюша, который глубоководный морской змей. Силд Кремен рассказывал о природе животного Небытия, но больше именно про зверей и птиц. Из его объяснений я поняла, что у всех представителей животного мира сила отличается от людской. Оказывается, у морских существ она особенно необычная.